Книга Воздушная кавалерия. Том 2, страница 76 – Джек из тени

«Сейчас!» — крикнула Алиса.

Щелчок. Пуля, ведомая моими расчетами и ее коррекцией, ушла в дым. Я увидел, как силуэт бритоголового дернулся. Он схватился за бок, его щит моргнул и погас. Он зашатался, делая шаг назад. Он был ранен, но еще жив.

Второй, длинноволосый, увидев, что его напарник ранен, впал в ярость. Он закрутил над головой огненный хлыст, разгоняя дым вокруг себя. Он пытался найти цель, но всё ещё был дезориентирован.

И в этот момент из дыма, как демоны из преисподней, вынырнули трое. Матвеев, Ломов и Синицын. Они не стали стрелять. Они просто бросились на него. Матвеев, как таран, врезался в него сбоку, сбивая с ног. Ломов, навалившись сверху, придавил его к земле своей бычьей тушей. А Синицын, самый легкий и быстрый, подскочил и с размаху ударил его прикладом карабина по виску. Один раз, второй. Огненный хлыст погас.

Бритоголовый, видя, что его напарника вяжут, попытался поднять руку, чтобы помочь, но было поздно. Моя вторая пуля пробила голову, и Кинетик рухнул на землю.

— Кинетики нейтрализованы! — мой голос в общем канале связи прозвучал, как удар грома. — Пошли!

Это был сигнал, которого все ждали. Со всех сторон, из-за скал, из оврагов, из тени бараков, поднялись мои бойцы. И единым, слаженным, неудержимым потоком они хлынули на базу. Во главе этого потока, ревя как берсерк, несся сержант Матвеев. Он поднял с земли пулемет, брошенный одним из убитых контрабандистов, и, ведя огонь от бедра, поливал окна бараков свинцом. Остатки сопротивления были сметены в одно мгновение. Контрабандисты, лишившись своих «богов» и оказавшись под перекрестным огнем, впали в панику. Кто-то пытался отстреливаться, кто-то бежать, кто-то молил о пощаде.

Огненный шквал ударил по главному бараку. Пули с треском рвали дерево, выбивая фонтаны щепок, превращая тонкие стены в решето. Из окон, из дверей донеслись короткие, удивленные вскрики, мгновенно оборвавшиеся. Боевики, выскочившие на крыльцо, просто превращались в поломанные куклы.

Пока Матвеев вел свой брутальный танец смерти, подавляя основное здание, остальные группы, как лезвия идеально отлаженного механизма, врезались в оборону противника с разных сторон. Я лежал на своем утесе, и для меня поле боя было не хаосом, а живой, дышащей трехмерной картой, где каждая вспышка, каждый крик были лишь переменными в сложном уравнении победы.

— Хмырь, пирс твой! Не дай им уйти! — рявкнул я в коммуникатор, видя, как несколько фигур метнулись в сторону катеров.

— Будет сделано, командир, — донесся его спокойный голос.

Его группа, двигаясь в тени контейнеров, выскочила на пирс. Впереди бежал сам Хмырь, в каждой руке по тяжелому армейскому ножу. Он просто двигался вперед, и те, кто попадался ему на пути, падали, захлебываясь собственной кровью. Один из контрабандистов успел вскинуть карабин, но рядом с Хмырем, как тень, вырос его напарник. Короткая очередь в упор, и боевик рухнул на доски. Они добрались до катеров за десять секунд. Двое моих бойцов тут же начали резать швартовы и крушить двигатели, пока Хмырь с остальными держал узкий проход на пирс, не давая никому подойти.

— Ворон, левый барак! Двое на крыше! — скомандовал я, заметив две тепловые сигнатуры, залегшие на плоской крыше одного из сараев.

— Принял! — азартно отозвался молодой сержант.