Книга Воздушная кавалерия. Том 2, страница 116 – Джек из тени

Капитан, лежавший на соседнем уступе с биноклем в руках, коротко махнул рукой, подтверждая, что понял. Напряжение, до этого висевшее в воздухе, стало почти осязаемым. Разговоры стихли, слышно было только, как ветер свистит в скалах, да тяжелое, слитное дыхание сотни человек, приготовившихся к смерти.

Сначала это был лишь низкий, едва уловимый гул, вибрация, шедшая по земле. Затем он стал громче, превращаясь в злобное, нарастающее жужжание, рев моторов, отражающийся от скал.

— Командир, они входят в зону поражения, — констатировала Алиса. — Ведущая машина центральной колонны через десять секунд на мине Соколова.

Первый багги, легкий, юркий, похожий на хищного паука, выскочил из-за поворота ущелья. Он шёл на хорошей скорости, насколько это позволяла местность, поднимая тучу грязи и камней. За ним, как на параде, следовала вся колонна. Они были уверены в себе, в своей скорости и броне.

И в этот момент земля под головной машиной взорвалась. Мощный фугас, подбросил легкий багги в воздух, как игрушку. Затем перевернулся несколько раз, разбрасывая горящие обломки и куски человеческих тел, и с оглушительным грохотом рухнул обратно на землю, превратившись в пылающий остов, который полностью перегородил узкий проход.

Это был сигнал.

Пулемет Матвеева на правом фланге и пулемет Ломова на левом ударили одновременно. Перекрестный, кинжальный огонь превратил ущелье в огненный коридор. Тяжелые пули рвали тонкую броню грузовиков, как бумагу. Один из них, шедший сразу за головной машиной, взорвался с такой силой, что ударная волна докатилась до наших позиций. Второй попытался сдать назад, но тут же был пойман в перекрестье огня и запылал, как факел.

Люди, выпрыгивающие из горящих машин, тут же попадали под свинцовый ливень и падали, не успев сделать и нескольких шагов. Те, кто пытался укрыться за подбитой техникой, становились мишенями для разведчиков Соколова и моих бойцов, которые методично, без суеты, выцеливали и уничтожали любую цель. Крики ужаса и боли смешались с ревом огня и грохотом взрывов.

Через считанные минуты, оправившись от первого шока, местные жители начали огрызаться. Из-за подбитых машин, из-за скальных уступов, из каждой щели по нам ударили ответным огнем. Заработали их собственные пулеметы, полетели первые гранаты. Над нашими головами со злым свистом проносились пули, высекая из камней снопы искр.

— Командир, пулеметчик, на скале справа! — доложила Алиса.

Я перевел взгляд, засел, гад, удачно. Ломов, огрызаясь короткими очередями, вынужден был вжиматься в землю.

Через несколько секунд по скале, где засел вражеский пулеметчик, ударили карабины разведчиков. Пулемет на мгновение заткнулся.

— Ворон! — приказал я по внутреннему каналу. — Видишь цель? Я хочу, чтобы он сдох!

Двое бойцов из группы Ворона, уже приготовившиеся, метнули гранаты. Два глухих взрыва, и пулемет замолчал навсегда.

— Чисто, командир!

Бой превратился в жестокую, кровавую шахматную партию, где я, благодаря Алисе и моим «Глазам», видел всю доску. Наводил огонь пулеметов, указывал цели снайперам, я перебрасывал резерв Ворона с одного опасного участка на другой.

— Хмырь, справа обходят! Группа из десяти человек! Встречай!

— Матвеев, огонь по центральному проходу! Не дать им сгруппироваться!