Книга Воздушная кавалерия. Том 2, страница 114 – Джек из тени

— Командир, они разделились, — сообщила она. — Основная группа, около двухсот человек, идет по центральному ущелью. Еще две группы по пятьдесят человек обходят нас по флангам.

— Пусть попробуют, — мысленно ответил я. — Соколов уже готовит им теплый прием. Что со связью?

— Эфир, это просто ад, — констатировала она. — Крики, доклады о потерях, противоречивые приказы. Похоже, штурм идет по всему периметру «Лисьей Норы», и везде жарко.

— Попробуй пробиться на частоту штаба операции. Мне нужно доложить обстановку.

— Пытаюсь… Канал перегружен… есть! Пробилась!

— Центр, я Рубеж-1! — мой голос прозвучал ровно и спокойно, контрастируя с тем хаосом, что творился в эфире. — Объект «Уступ» захвачен, понесли тяжелые потери. Позиции удерживаем, но к нам движется крупное подкрепление противника. Запрашиваю…

Я не успел закончить. Хаос в эфире вдруг стих, словно кто-то повернул рубильник. И в наступившей тишине раздался властный, чуть усталый голос, который я сразу узнал.

— Князь на связи. Я вас слушаю, поручик. — это был сам Барятинский лично. Я на секунду замер, но тут же взял себя в руки.

— Господин генерал, — доложил я, четко, без эмоций, излагая факты. — Уступ захвачен. Силы противника на данном участке разгромлены. Но по данным разведки, к нам движется подкрепление, до трехсот человек. Мои силы сводный отряд из остатков второй роты, разведроты и моей штурмовой группы, общей численностью девяносто семь человек. Мы готовимся к обороне, но силы неравны.

В эфире снова повисла пауза. Я почти физически чувствовал, как там, на другом конце невидимой нити связи, командующий анализирует ситуацию, сверяясь с десятками других докладов, с общей картой сражения.

— Я вижу вашу позицию на карте, поручик, — сказал он наконец. — Вы не просто захватили уступ, очень удачно оттянули на себя резервы. Те триста тварей, что идут к вам, должны были уйти на более важные участков. Вы дали нам шанс взломать их оборону в центре.

Я молчал, переваривая услышанное. Наша бойня, наша маленькая победа, оказалась ключевым элементом в огромной, сложной операции.

— Держитесь, сынок, — голос Князя был тяжелым, как гранит. В нем не было ни сочувствия, ни ободрения. Только приказ, который был страшнее любого крика. — Вы их последняя надежда. Если они прорвутся через вас, они ударят нам в тыл и вся операция пойдет прахом. Продержитесь два часа. Через два часа я сниму вас оттуда, чего бы мне это ни стоило, или пришлю подкрепление. Но эти два часа… они ваши. И ни минутой меньше. Конец связи.

Эфир снова взорвался криками и шумом боя. Но я его уже не слышал. В ушах звенели последние слова Князя.

Два часа. Это был смертный приговор с отсрочкой исполнения.

Я медленно опустил руку, ко мне подошел Соколов, его лицо было серым от усталости и грязи.

— Что там? — коротко спросил он.

Я посмотрел на него, потом на своих людей, которые уже заканчивали приготовления, превращая наш уступ в смертельную ловушку.

— У нас два часа, капитан, — сказал я. — Два часа, чтобы войти в историю. Или остаться в ней навсегда.

Соколов ничего не ответил. Он просто достал из кармана помятый портсигар, вынул последнюю папиросу, закурил дрожащими руками и глубоко затянулся.

Два часа, в мирной жизни это просто сто двадцать минут. Время, за которое можно выпить кофе, прочитать несколько глав скучной книги или посмотреть фильм. Здесь, на этом продуваемом всеми ветрами, пропитанном кровью и порохом скальном уступе, два часа превратились в вечность. В смертный приговор с отсрочкой исполнения. Слова генерала Барятинского, сухие и безжалостные, звенели у меня в ушах, отсчитывая последние мгновения нашей жизни.