Книга Воздушная кавалерия. Том 3, страница 122 – Джек из тени

— Медика! Сюда, твою мать, быстро! — заорал он, не отводя от меня взгляда. Его крик был полон ярости и отчаяния.

Вокруг тут же засуетились санинструкторы с красными крестами на шевронах. Чьи-то сильные руки подхватили меня, уложили на носилки. Я почувствовал резкий укол в шею, и по венам побежал спасительный холод.

— Пульс нитевидный! Давление сорок на двадцать! Множественные внутренние кровотечения! Неврологический шок! Как он жив до сих пор непонятно — растеряно произнёс боец, судя по всему Кинетик с медицинской специализацией.

— Адреналин прямо в сердце!

Их голоса становились все дальше, все глуше. Мир терял краски, превращаясь в серый, беззвучный туман. Я уже не чувствовал боли, только безграничную, всепоглощающую усталость. Последнее, что я увидел, прежде чем провалиться в спасительную темноту, было лицо усталого, старого солдата, который только что принял из моих рук эту бесконечную, проклятую войну.

А потом наступила тишина и покой.

Я стоял на коленях посреди этого ада, и мир вокруг меня потерял звук. Грохот боя, крики раненых, треск догорающих обломков, все это превратилось в глухой, давящий на уши гул. Единственной реальностью был мальчишка, лежащий у моих ног. Мой лейтенант, которого я несколько дней назад собственноручно внес в списки «пропавших без вести», чтобы скрыть подальше от любопытных глаз, как выразился майор Волков. Он лежал в луже собственной крови, его грудь вздымалась в судорожных, хриплых попытках вдохнуть, а глаза были закрыты. Но он был жив, это было единственное, что имело значение.

Мои пальцы сомкнулись на трех холодных кристаллах, которые он с усилием вложил мне в руку. Они были теплыми от его крови. Я не знал, что это, но чувствовал их вес, их значимость. Это было завещание, победа всей его жизни.

— Медика! Сюда, твою мать, быстро! — мой собственный голос прорвался сквозь вату в ушах, хриплый и чужой.

Вокруг тут же засуетились санинструкторы. Двое бойцов из моего батальона, подхватив носилки, осторожно, словно неся драгоценную вазу, уложили на них истерзанное тело Строганова.

— Пульс нитевидный! Давление сорок на двадцать! Множественные внутренние кровотечения! — выкрикнул один из медиков, Кинетик с зелеными всполохами Пыли вокруг рук. — Неврологический шок! Как он еще дышит, я не понимаю…

— Адреналин прямо в сердце! Пыль на стабилизацию! Тащите его к дирижаблю! Живо!

Носилки унесли, и я остался один, посреди этого побоища, сжимая в кулаке три проклятых кристалла. Я поднял голову и только теперь позволил себе по-настоящему осмотреться. Картина была чудовищной, улица перед складом была усеяна телами. Десятки трупов в дешевой броне наемников Барона валялись вперемешку с фигурами в высокотехнологичных экзоскелетах. Воздух был густым от запаха крови, пороха, гари. А ещё стойкий запах озона, побочного продукта работы пылевых щитов и оружия. Страшно представить, какая мясорубка была здесь ещё двадцать минут назад. Мои бойцы, уже пришедшие в себя, работали быстро и слаженно, оттаскивая раненых врагов, собирая оружие, занимая круговую оборону.

Рядом со мной, как из-под земли, вырос майор Волков. Его лицо, как всегда, было непроницаемой маской, но в его ледяных глазах я заметил что-то новое. Удивление? Или, может, уважение? Он посмотрел на трупы, на разбитую технику, на дымящиеся обломки второго «Ястреба», затем его взгляд остановился на мне. Точнее, на моем кулаке.