Книга Воздушная кавалерия. Том 3, страница 12 – Джек из тени

Андрей Ильич сидел на стуле, съежившись под тяжелым взглядом следователя. Он был подавлен, раздавлен. Арест, обыск, унижение, ночь в холодной, вонючей камере… все это сломило бы и более сильного человека. Но внутри него, в самой сердцевине его души, горел огонек простого, мужицкого упрямства. Он был честным человеком всю жизнь свою жизнь. И он не собирался наговаривать на себя, даже под страхом смерти.

— Я вам еще раз говорю, господин следователь, — его голос дрожал от усталости, но в нем слышалась твердость. — Это не мое. Я в жизни такой штуки не видел. Мне ее подбросили.

— Подбросили? — Прохоров лениво рассмеялся. — Ну конечно. Кто же вам ее подбросил? Тайные враги? Японские шпионы? Андрей Ильич, давайте без сказок. Ваша вина очевидна, контейнер найден у вас дома. Отпечатки на нем… уверен, экспертиза найдет именно ваши.

Это была ложь, отпечатков там быть не могло, но Андрей Ильич этого не знал. Он лишь в отчаянии замотал головой.

— Но зачем? Зачем мне это? У меня сын… офицер…

— Вот именно, сын-офицер, — подхватил следователь, его глаза хищно блеснули. Он ждал этого момента. — А офицерам нынче хорошо платят? А форма, а снаряжение? А может, сыну на карьеру понадобились деньги? На взятку кому надо дать, чтобы в звании повысили? А вы, как любящий отец, решили помочь. Все сходится, Андрей Ильич. Все сходится.

Это был удар ниже пояса. Попытка очернить не только его, но и Кирилла. И это заставило Андрея Ильича вскипеть.

— Не смейте! — он стукнул кулаком по столу, отчего подпрыгнула чернильница. — Не смейте трогать моего сына! Он свою кровь за Империю проливал, пока вы тут… в кабинетах штаны просиживаете!

Прохоров откинулся на спинку кресла, его лицо застыло в злорадной усмешке. Отлично. Агрессия. Сопротивление. Все шло по плану. Еще полчаса, и старик сломается.

И в этот момент дверь кабинета открылась. Без стука. Тихо и властно.

На пороге стоял офицер Особого Корпуса. Высокий, подтянутый, с холодным, ничего не выражающим лицом и глазами цвета зимнего неба. На его черном кителе не было ни одного ордена, но сама его фигура излучала такую власть, что портрет Императора на стене, казалось, съежился.

Он не удостоил следователя даже взглядом. Его внимание было полностью приковано к Андрею Ильичу. Он прошел в центр комнаты и остановился перед стариком.

— Добрый день, Андрей Ильич — его голос был спокойным, ровным, но от этого спокойствия Прохорову стало не по себе.

— Я… — растерянно ответил Андрей Ильич, не понимая, что происходит.

— Майор Волков, Особый Корпус, если запамятовали. Ваш сын просил передать, что он в порядке и скоро будет с вами, — сказал Волков, и в его голосе впервые прозвучала едва уловимая теплая нотка. — А сейчас вы свободны.

Прохоров вскочил со своего места. Его лицо побагровело.

— Что значит «свободен»⁈ — взвизгнул он. — Майор, вы не имеете права! Идет следствие по особо тяжкому делу! Я протестую!

Только теперь Волков медленно повернул к нему голову. Он смотрел на следователя долго, несколько секунд, как энтомолог на редкое, но отвратительное насекомое. И под этим взглядом вся спесь с Прохорова слетела. Он почувствовал себя голым, маленьким и бесконечно уязвимым.

— Протестуете, говорите, следователь? — тихо, почти ласково спросил Волков. — А вы знаете, что согласно закрытому дополнению к Уложению номер триста семь, члены семей офицеров Особого Корпуса, находящихся на действительной службе, неподсудны судам общей юрисдикции и не могут быть задержаны или допрошены без прямой санкции командования Корпуса?