Книга Воздушная кавалерия. Том 4, страница 94 – Джек из тени

Я почувствовал ее легкое прикосновение к моему плечу. Этот жест, эта молчаливая поддержка, дали мне больше сил, чем что-либо другое. Лицо седовласого графа исказилось. Он понял, что ситуация выходит из-под контроля. Дуэль переставала быть просто избиением выскочки, превращаясь в столкновение интересов могущественных кланов.

— Это… это недопустимо! — пролепетал корнет.

— Это полностью соответствует требованию капитана Строганова, —отрезал Воронцов. — Он потребовал участие близких лиц, мы с дочерью пришли вместе. Или у вас есть возражения, генерал? — он посмотрел на Скобелева.

Скобелев побледнел еще сильнее и отрицательно замотал головой.

В этот самый момент в зал, не постучав, вошел сам Голицын. Он был в бешенстве, быстро же кто-то донес ему о появлении Воронцовых.

— Что здесь происходит⁈ — заорал он, его аристократическая выдержка дала трещину.

Он подошел к Елене, его глаза горели яростью.

— Лена, что ты здесь делаешь⁈ Рядом с этим… ничтожеством⁈

— Я там, где считаю нужным, Дмитрий, — холодно ответила она.

И тогда он сделал свой последний, самый отчаянный ход. Подошел к ней вплотную, его голос стал вкрадчивым и ядовитым.

— Я дам тебе последний шанс, Лена, — произнес он так, чтобы слышали все. — Откажись от него прямо сейчас. Скажи, что он тебе безразличен, и согласись стать моей женой. И я, так и быть, оставлю ему жизнь. Просто сломаю ему ноги, чтобы он больше никогда не смог ходить. Но он будет жить.

Княжич смотрел на нее с торжествующей улыбкой. Он был уверен, что Елена согласится, сломается, чтобы спасти меня.

Елена долго молчала. Она посмотрела на меня, потом на своего отца. Затем она медленно повернулась к Голицыну. Ее лицо было спокойным, почти безмятежным. Сделала шаг в сторону княжича, Голицын победно улыбнулся. В следующий миг раздался резкий, сухой хлопок.

Ладонь Елены оставила на щеке князя ярко-красный след. Пощечина была такой сильной, что Голицын отшатнулся. В зале воцарилась мертвая тишина, никто не мог поверить в происходящее. Графиня Воронцова, первая красавица столицы, эталон аристократического воспитания, выдала царского леща не кому-нибудь, а самому наследнику Голицыных.

— Ты ничтожество, Голицын, — ее голос был тихим, но в нем снова была уверенность. — Жалкое, трусливое ничтожество. Ты даже не представляешь, насколько он лучше тебя. И очень скоро, — она посмотрела ему прямо в глаза, и в ее взгляде был холодный огонь, — ты сдохнешь. Сдохнешь, как бешеная псина, которую пристрелили в подворотне.

С этими словами она, не оглядываясь, развернулась и вышла из зала, гордо поднятой головой.

А я смотрел на растерянное, искаженное от унижения лицо Голицына и понимал, что эта дуэль теперь не только моя.

* * *

После заседания комиссии я вернулся в свою комнату. Тишина казарменного коридора давила на уши после пережитого напряжения. Дверь закрылась за мной с тихим щелчком, отсекая от внешнего мира. Я прислонился к ней спиной и медленно сполз на пол. Голова гудела, словно внутри работал дизельный двигатель. Процесс интеграции шел полным ходом, и мое тело с трудом справлялось с чудовищной нагрузкой.

— Тяжелый день, дорогой хозяин? — голограмма Алисы материализовалась передо мной. Она сидела на моей кровати, поджав под себя ноги, и с сочувствием смотрела на меня. Сегодня она была в образе простой студентки в очках, что совершенно не вязалось с ее обычной воинственностью.