Книга Воздушная кавалерия. Том 4, страница 43 – Джек из тени

— Господин генерал, я готов ответить за каждое свое действие. Но я хотел бы, чтобы вы выслушали не только меня и господина лейтенанта, но и других участников этого «патрулирования». Например, сержанта Грушина, он был со мной в арьергарде.

Скобелев нахмурился, но кивнул адъютанту. Через пять минут в кабинет ввели Семена. Он был бледен, но держался уверенно.

— Сержант Грушин, — обратился к нему Скобелев. — Доложите обстановку. Что произошло в лесу?

И Семен доложил. К моему удивлению сухо, по-военному, без эмоций. О том, как их накрыло ЭМИ, как началась паника. О том, как лейтенант Вяземский потерял управление. Не забыл упомянуть о восстановлении связи. Закончил свой доклад, как я лично отправился на уничтожение вожака, рискуя своей жизнью.

— Если бы не капитан… то есть, курсант Строганов, — закончил он, — от нашего взвода не осталось бы и мокрого места.

После него вызвали еще нескольких курсантов. И все они, как один, слово в слово, повторили рассказ Семена.

Когда последний курсант вышел, в кабинете повисла тяжелая тишина. Вяземский стоял белый, как смерть, его план провалился, лейтенант рассчитывал, что запуганные курсанты будут молчать.

— Что ж, лейтенант… — медленно произнес Скобелев, и в его голосе прозвучал холодный металл. — Картина проясняется, похоже, под трибунал здесь пойдете вы. За потерю управления, проявленную некомпетентность и лжесвидетельство.

И тут вмешался граф фон Витгенштейн.

— Позвольте, генерал, — сказал он, и все удивленно посмотрели на него.

Старый стратег встал и подошел к карте, на которой был изображен сектор нашего боя.

— Да, лейтенант Вяземский проявил себя не с лучшей стороны. Но и действия курсанта Строганова вызывают вопросы. Он действовал не по уставу и сильно рисковал. Его план прорыва был авантюрой, которая могла закончиться полным провалом.

Он повернулся и посмотрел на меня. В его глазах не было злости, только холодное любопытство исследователя.

— Но, — продолжил он, — авантюра удалась, курсант Строганов в условиях полного хаоса сумел не только сохранить присутствие духа, но и навязать противнику свою волю. Он мог пожертвовал малым, чтобы спасти большее. Мыслит, как настоящий полководец, а не как зубрила из учебника, спас взвод не благодаря уставу, а вопреки ему.

Он снова посмотрел на Скобелева.

— Я считаю, что наказывать Строганова было бы ошибкой. А лейтенанта Вяземского… — он презрительно хмыкнул, — его лучшим наказанием будет то, что он сегодня пережил. Отправьте его служить в какой-нибудь дальний гарнизон на границе. Если выживет, может, из него и выйдет толк.

Скобелев долго молчал, обдумывая слова старого генерала.

— Хорошо. Лейтенанта Вяземского отчислить из Академии и отправить в распоряжение Забайкальского военного округа. Курсанту Строганову объявить строгий выговор за самоуправство с занесением в личное дело. Но за проявленное мужество и спасение товарищей повысить его личный рейтинг на двести баллов. Вы свободны, курсант.

Новость о решении ректора разнеслась по Академии как пожар. Мой рейтинг, и без того высокий, взлетел до небес, обогнав даже рейтинг князя Голицына. Легенда о «везучем капитане Строганове», который может выйти сухим из воды из любой передряги, начала жить своей жизнью. Я становился иконой для простолюдинов и красной тряпкой для аристократов.