Книга Воздушная кавалерия. Том 4, страница 46 – Джек из тени

Я загрузил новый пакет данных, система на несколько секунд задумалась, а затем выдала сообщение: «Адаптация завершена. Готов к работе».

— Теперь он знает, как уничтожать данный класс судов. И чем больше он работает, тем умнее становится, постоянно анализируя тактику противника в реальном бою, ведь все мы люди, каждый думает по-своему, применяя свой опыт здесь и сейчас.

Когда я закончил, в зале стояла такая тишина, что было слышно, как жужжит муха под потолком.

Первым не выдержал Смирнов.

— Это… это революция! — он вскочил со своего места, его глаза горели. — Кирилл Андреевич… курсант Строганов, вы понимаете, что вы создали⁈ Это меняет все! Всю концепцию противовоздушной обороны как минимум. Да и флотские тоже будут довольны, я просто уверен в этом!

— Я лишь предложил идею, — скромно потупился я.

— Идею! — он чуть не подпрыгивал от восторга. — Да за одну эту идею вам нужно памятник при жизни ставить! Комиссия должна… мы должны…

Он запнулся, посмотрев на мрачное лицо Витгенштейна.

Граф медленно поднялся.

— Да, проект, без сомнения, интересный, — его голос был холоден, как лед. — И очень… амбициозный. Но вызывает слишком много вопросов. Происхождение кристалла, методы его обучения… Все это требует дополнительной, очень серьезной проверки соответствующими органами. Я считаю, что проект в его текущем виде сырой и представляет больше потенциальную угрозу. Что, если ваша нейросеть однажды решит, что наши собственные дирижабли тоже являются целями?

Это был удар ниже пояса, старый генерал не мог придраться к технической стороне, поэтому бил по самому больному месту: недоверию ко всему новому и непонятному.

Но я был готов к этому.

— Вопрос безопасности был для меня приоритетным, господин граф, — спокойно ответил я. — В систему вшиты три нерушимых протокола. Первый: она никогда не может атаковать цель, чей идентификатор «свой-чужой» определен как дружественный. Второй: она не может вести огонь без прямого приказа оператора. Третий, самый главный: в случае любой попытки несанкционированного доступа или попытки перепрограммирования, кристалл мгновенно самоликвидируется, превращаясь в горстку инертного песка.

Я выдержал его взгляд, а мой ответ был исчерпывающим, по крайней мере здесь и сейчас. Витгенштейн понял, что проиграл, крыть было нечем. Он молча сел на свое место.

Обсуждение было недолгим. Даже самые ярые мои противники не могли отрицать очевидного. Мой проект был не просто теоретической работой. Это был готовый, работающий прототип, который прямо сейчас можно было отправить в войска на практические испытания.

Итоговое решение комиссии зачитал сам Смирнов, и его голос дрожал от сдерживаемого торжества:

— … учитывая исключительную научную новизну, практическую значимость и безупречную реализацию, комиссия постановила: засчитать курсанту Строганову Кириллу Андреевичу курсовые проекты по дисциплинам «Теория артиллерийской стрельбы», «Инженерная механика» и «Прикладное проектирование пылевых систем» с высшей оценкой. А сам проект, вместе с действующим прототипом и всей технической документацией, передать в Особое конструкторское бюро Адмиралтейства для дальнейшего изучения и возможного внедрения.

Я победил систему в честном бою, ведь краплёные карты держали обе стороны. За старой аристократией стоял административный ресурс, за моей же спиной маячила ушастая бестия и данные Консоли. Личный рейтинг после тройного зачтения ключевых экзаменов взлетел на такую высоту, что обогнал даже Голицына. Я стал курсантом номер один в Академии.