Книга Воздушная кавалерия. Том 4, страница 42 – Джек из тени

— Кирилл Андреич… как вы это сделали? — спросил меня один из курсантов, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Просто выполнял приказ, — буркнул в ответ, тяжело осев возле стены. — Выжить любой ценой.

Лейтенант Вяземский сидел в стороне, его полевая форма, явно сшитая на заказ, был порвана и испачкана в грязи, а на аристократическом лице застыла маска шока и унижения. Командир в решающий момент оказался беспомощен. Его крики тонули в панике, его приказы никто не слушал. Для него это было хуже смерти.

Мы просидели на лесопилке до вечера, пока наш сигнал не зацепил патрульный дирижабль, который я вызывал по своей «Стрекозе», спустя час мы оказались в безопасности. Обратный полет проходил в гробовом молчании. Курсанты, измотанные и опустошенные, спали или просто тупо смотрели в иллюминаторы. Вяземский сидел отдельно, глядя в одну точку и сжимая кулаки.

Разбор полетов состоялся на следующее утро, в кабинете генерала Скобелева. Меня и лейтенанта Вяземского вызвали «на ковер». В кабинете, помимо самого коменданта, присутствовал и граф фон Витгенштейн, который, видимо, был приглашен в качестве независимого эксперта.

— Итак, господа, я прочел ваши рапорты, — начал Скобелев ледяным тоном, не глядя на нас. — Картина, прямо скажем, удручающая. Взвод отправился на рутинное патрулирование и понес потери, хорошо хоть не безвозвратные. Девять раненых, из них трое тяжёлых. Лейтенант Вяземский, как командир группы, вы несете за это прямую ответственность. Как вы это объясните?

Вяземский вскочил, вытянувшись в струну.

— Господин генерал, это была нештатная ситуация! — его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Мы попали в засаду превосходящих сил противника! Но главная причина потерь и потери управления, это самоуправные действия курсанта Строганова!

Скобелев и Витгенштейн удивленно посмотрели на меня.

— Продолжайте, лейтенант, — сухо произнес ректор.

— Во-первых, курсант Строганов, в нарушение устава, выдал личному составу неутвержденные образцы снаряжения! — начал свой донос Вяземский. — Эти его, так называемые, коммуникаторы, отключились в самый ответственный момент, лишив меня возможности управлять взводом!

— Они отключились потому, что твари применили ЭМИ, который вырубил бы и стандартные армейские рации, — спокойно возразил я. — А затем я переключил их на резервную частоту, что и позволило восстановить управление и спасти взвод. Если бы не они, нас бы всех вырезали в первые пять минут.

— Во-вторых! — не слушая меня, продолжал Вяземский. — Когда я, как командир, пытался организовать оборону, курсант Строганов, воспользовавшись паникой, фактически захватил командование! Он отдавал приказы в обход меня, что привело к дезорганизации и дополнительным потерям! Он самовольно принял решение о прорыве, рискуя всем взводом! И в-третьих, он покинул свое место в строю, бросив своих товарищей, и неизвестно где пропадал, пока шел основной бой! Я требую отдать его под трибунал за трусость и невыполнение приказа!

Он закончил свою пламенную речь и с ненавистью посмотрел на меня. Витгенштейн и Скобелев молчали, переводя взгляд с него на меня. Обвинения были серьезными.

— Курсант Строганов, что вы можете сказать в свое оправдание? — спросил Скобелев.

Я не стал оправдываться.