Книга Воздушная кавалерия. Том 5, страница 79 – Джек из тени

За столом воцарилась гробовая тишина. Я говорил о вещах, которые были для них очевидны, но которые никто не решался произнести вслух. Я говорил не как курсант, решающий задачку, скорее инспектор, проводящий разбор полетов после проваленной операции.

— И, наконец, сама постановка вопроса. «Ликвидировать банду». Это не банда, полковник, в данный момент это легкая пехота, действующая по канонам партизанской войны. И пытаться уничтожить такие подразделения силами регулярной армии в горах, это все равно, что пытаться вычерпать море ложкой. Они мобильны, знают местность, быстро растворятся в скалах при первой же серьезной угрозе и соберутся снова, как только мы уйдем.

Я выключил карту и снова повернулся к Громову.

— Поэтому отвечая на ваш вопрос, полковник, мои действия были бы следующими. Я бы не стал посылать десант или бомбардировщики. Отдал приказ гарнизону, если он еще жив, перейти к глухой обороне и экономить боеприпасы. А сам бы занялся тем, с чего и нужно было начинать, нашел и повесил того идиота в штабе, который спланировал прикрытие границы на этом участке, — закончив свой пылкий рассказ, и в моих словах не было ни грамма шутки.

В аудитории повисло тяжелое молчание. Офицеры смотрели на меня с некоторым изумлением, ведь фактически публично обвинил их гипотетическое командование в некомпетентности и едва ли не в предательстве. Похоже, такого эти стены еще не слышали. Я ждал реакции Громова, полковник мог вышвырнуть меня с факультета за такую дерзость.

Громов несколько секунд молча смотрел на меня, а потом… уголки его губ медленно поползли вверх, и он тихо, почти беззвучно рассмеялся.

— «Теоретические основы применения асимметричных тактик в условиях локальных конфликтов низкой интенсивности», — произнес он название моей работы, глядя в потолок, словно цитируя по памяти. — Глава третья, параграф второй. «Критика существующей доктрины противопартизанской борьбы». Кажется, у нас в аудитории сидит сам автор, коллеги.

Он посмотрел на ошеломленных офицеров.

— Господа, знакомьтесь, капитан Строганов. Человек, который считает, что все мы воюем неправильно. И, что самое неприятное, он, кажется, прав.

Громов подошел ко мне и положил свою единственную руку мне на плечо.

— Хорошо, капитан. Очень хорошо! Вы видите не просто поле боя, а систему со всеми ее плюсами и недостатками. Это то, чему мы здесь пытаемся научить.

Я вернулся на свое место под удивленными взглядами сокурсников. В их глазах больше не было скепсиса. Я сдал свой первый и самый главный экзамен на этом факультете. После занятий, когда мы выходили из аудитории, ко мне подошел тот самый капитан Березов со шрамом.

— Строганов, — он протянул мне руку. — Березов, был неправ на твой счет. Думал, очередной «блатной», хотя таковых у нас почти не бывает, сами сбегают через пару дней.

— Бывает, — пожал его крепкую мозолистую руку.

— Твои выкладки… это было сильно, — он посмотрел на меня с профессиональным интересом. — Где ты этому научился? Ни в одной академии такому не учат.

— Жизнь научила, — уклонился от прямого ответа. — И пара хороших книг.

Он хмыкнул, понимая, что я не скажу больше.

— Ну, если что, заходи. Комната семь, поговорим о твоих беспилотниках. У меня есть пара идей.

Он кивнул, прощаясь, и пошел по коридору. Это было приглашение в стаю.