Книга Воздушная кавалерия. Том 5, страница 118 – Джек из тени

Капитан Строганов стоял у головного дирижабля, наблюдая за погрузкой. Его лицо было абсолютно непроницаемым, как маска из полированной стали. Он не произносил ободряющих речей, не хлопал никого по плечу. Просто стоял, прямой, как натянутая струна, и его присутствие вкупе с ледяным спокойствием действовало на деморализованных курсантов сильнее любых слов. Когда последний боец скрылся в темном трюме, Кирилл включил гарнитуру и по общей связи отдал короткий, жесткий приказ, который услышал каждый в батальоне:

— Слушать мою команду. Я не буду обещать вам славы и медалей. Не буду говорить вам о долге и чести. Я скажу только одно: тот, кто будет беспрекословно выполнять мои приказы, до последнего слова, до последней запятой, вернется домой живым. Тот, кто проявит трусость, нерешительность или, не дай бог, вздумает обсуждать мои решения, умрет. Вопросы?

В эфире висела мертвая тишина.

— Вопросов нет. Конец связи.

В этот момент к летному полю подкатил черный правительственный лимузин. Из него вышли двое: ректор Академии генерал Скобелев и полковник Вяземский. Вяземский был в приподнятом настроении, он едва сдерживал торжествующую ухмылку. Скобелев, наоборот, был хмур и задумчив, он с каким-то странным, изучающим интересом смотрел на Строганова, словно пытался решить сложную шахматную задачу.

— Ну что, капитан, готовы к своему триумфу? — с ядовитой любезностью поинтересовался Вяземский, подходя к Кириллу. — Все в сборе? Никто не сбежал в последний момент?

— Все на месте, господин полковник, — ровно ответил Строганов, козырнув.

— Жаль, очень жаль, — с притворным сочувствием вздохнул Вяземский. Он обвел взглядом старые дирижабли. — Смотрю, ваши хваленые «Валькирии» что-то задерживаются. Не иначе, как в пробку попали.

— И снаряжение ваше новое, — он понизил голос до заговорщицкого шепота, — тоже, представьте себе, где-то потерялось по дороге. Какая досада, придется воевать тем, что есть. Но вы же справитесь, капитан? Вы же у нас гений.

Но Кирилл даже не изменился в лице. Строганов посмотрел на Вяземского, и в его глазах блеснула такая холодная ярость, что полковник невольно отшатнулся.

— Я не ожидал иного исхода, господин полковник, — сказал Строганов, и на его губах появилась легкая, почти незаметная улыбка.

— Что ж, тогда не смею больше задерживать, — пробормотал Вяземский, чувствуя себя неуютно под этим взглядом. И шепотом добавил — Попутного ветра, капитан. Надеюсь, земля вам будет пухом.

— Не дождетесь, — бросил Кирилл через плечо и, развернувшись, начал подниматься по аппарели в темное чрево дирижабля.

— Даже на похороны бюджет тратить не придется, — злорадно прошипел Вяземский вслед, думая, что его не слышат.

Но Строганов услышал, замерев на полпути, медленно обернулся и посмотрел на них сверху вниз. На мгновение, всего на одно короткое, невозможное мгновение, в полумраке грузового отсека его глаза вспыхнули мертвенно-зеленым, нечеловеческим огнем. А за его спиной, из теней и пыли, соткались и тут же исчезли два призрачных, серебристых крыла.

Вяземский и Скобелев замерли, как громом пораженные. Полковник побледнел, его челюсть отвисла. Генерал, наоборот, подался вперед, его глаза расширились от изумления и внезапного понимания.

Тяжелая аппарель с лязгом пошла вверх, отсекая капитана от их ошеломленных взглядов. Через минуту двигатели старого «Орла» натужно взревели, и десять неуклюжих кораблей, похожих на похоронную процессию, медленно поднялись в серое, бесцветное небо, унося свой обреченный груз навстречу судьбе. А на летном поле остались двое, каждый из которых только что осознал, какого именно зверя они выпустили из клетки. Скобелев затравленно посмотрел в небо, впервые пожалев о своих решениях за последние пару месяцев.