Книга Воздушная кавалерия. Том 5, страница 114 – Джек из тени

Офицеры за столом смотрели на меня с открытыми ртами.

— Вы… вы с ума сошли, Строганов! — зашипел Вяземский. — Использовать на учениях экспериментальные, не принятые на вооружение машины⁈ Да кто вам позволит⁈

— Я сам себе позволю, полковник, к тому же данный тип техники официально принят на вооружение, вот циркуляр из Особого Корпуса —невозмутимо пожал плечами. — Параграф двенадцать семьдесят восемь. «Командир… имеет право принимать любые решения, касающиеся материально-технического обеспечения». Эти корабли лучше, надежнее и безопаснее. Отказ от их использования в данных условиях будет являться преступной халатностью с моей стороны. Если вы против, прошу изложить ваш отказ в письменной форме с полным обоснованием, почему вы готовы рисковать жизнями курсантов, имея в наличии более совершенную технику.

Вяземский захлопнул рот, он понял, что я загнал его в угол. Дать письменный отказ он не мог. Это было бы прямое доказательство злого умысла.

— И второе, — открыл другую папку, не давая ему опомниться. — В связи с тем, что стандартное академическое снаряжение не соответствует предполагаемым боевым условиям и не обеспечивает должной защиты личного состава, я принимаю решение полностью перевооружить вверенный мне батальон.

Я выложил на стол список, в нем указаны стандартные армейские образцы нового поколения, ничего сверхъестественного. А ниже альтернатива с моего производства. Но мы все в этом кабинете знаем, какое будет принято решение…

— Согласно все тому же параграфу, господин полковник, я имею право «использовать любые средства, если это направлено на сохранение жизней личного состава». Вот список всего необходимого, прошу утвердить. Или, опять же, дать письменный отказ с обоснованием, почему курсанты должны идти в бой в устаревшем снаряжении, когда есть возможность экипировать их согласно армейскому стандарту.

В штабе повисла мертвая тишина. Мой запрос был убийственно логичным и юридически безупречным, о чем шепотом сообщил майор Вяземскому. Я не просил, а требовал на основании их же собственных законов. Использовал систему против них самих.

Вяземский смотрел то на меня, то на бумаги, его лицо меняло цвет от красного к багровому. Он понимал, что попал в собственную ловушку. Любой его шаг теперь был проигрышным. Отказать, значит создать бумажный след, который после провала операции похоронит его карьеру, а может, и его самого. Согласиться, значит дать мне в руки все козыри, позволить мне превратить стадо баранов в сносное подразделение с шансами на выживание.

— Утвердить, — раздался тихий, но властный голос генерала Скобелева из угла. Он все это время молча наблюдал за партией. И, кажется, она ему нравилась. — Утвердить оба прошения, капитан действует в строгом соответствии с законодательством. Мы не имеем права ему отказать.

Вяземский, раздавленный и униженный, дрожащей рукой подписал оба моих рапорта.

Я забрал бумаги, аккуратно сложил их в портфель, козырнул.

— Благодарю за понимание, господа. Уверен, наше сотрудничество будет плодотворным, а мы еще не раз встретимся…

Я выходил из штаба учений, сжимая в руке портфель с подписанными рапортами, и чувствовал себя так, словно только что в одиночку взял штурмом Зимний дворец. Воздух свободы дышался намного интереснее, хотя я прекрасно понимал, что это не свобода, а лишь отсрочка, билет на войну, который я вырвал у системы на своих условиях. В спину мне неслось шипение и проклятия полковника Вяземского и его свиты. Они проиграли этот раунд унизительно и публично. Но я знал, что они этого не забудут и не простят. Теперь это было личное.