Онлайн книга «Воздушная кавалерия. Том 7»
|
И я запел, вернее, пел не я. Мой голос, усиленный и модулированный Алисой, стал ниже, глубже, в нем появились хриплые, рокочущие ноты. Не долго живёт штурмовая пехота! Вот только мне нравится эта работа! Бронебойный напарник не подведёт — Крупнокалиберный пулемёт! Неотвратимость карающей длани Тяжёлой пехоты, что долбит вперёд, Сметая в труху города с поля брани, Воззри и тебя очень скоро сметёт! Я узнал эти слова из прошлой жизни, а вот для остальных это явно было в новинку. Воронцов удивленно смотрел на меня, явно ожидая чего-то другого. Четырнадцать и пять пробивает стены. Кромсает в фарш — отрывает члены! На пол километра разрывает броню, А вплотную я и танк похороню! Я заряжаю — ты убегаешь! Я нажимаю — ты умираешь! Две тысячи метров не успеваешь! Прицельную дальность ты скоро узнаешь! Я заряжаю — ты убегаешь! Я нажимаю — ты умираешь! Не можешь ответить — ты не попадаешь! Так неотвратимость ты постигаешь! Залп! На этих словах я открыл глаза и посмотрел прямо на генерала Воронцова. Он сидел, выпрямившись, и его пьяное веселье как рукой сняло. Он, человек, привыкший отдавать команды на поле боя, вдруг услышал то, чего так давно хотелось. Старый князь Ростов, сидевший рядом, наоборот, усмехнулся в бороду и с явным удовольствием наблюдал за реакцией своего зятя. Залп! Перезарядка! Залп! Залп! Залп! Остужай и меняй ствол! И снова в бой!.. Мой патрон с твоей губой! Мальчишка! Не шути со мной! Лафет козлит и ствол ведёт, Но тебя то не спасёт! Излом бойка — уже всерьёз! «КПВ» меняем на «Утёс»! И снова в бой! Хой! (Пламенев. «Неотвратимость») Я допел последний куплет. Последний, затухающий аккорд повис в абсолютной тишине. Никто не хлопал. Все гости из гражданских смотрели на меня с какой-то смесью испуга и недоумения. Первым очнулся какой-то молодой гвардейский капитан. Он вскочил, опрокинув стул, и заорал: «Браво, барон!». И тут шатер прорвало. Аплодисменты были оглушительными. Ко мне тут же со всех сторон кинулись вояки. Молодые и старые, гвардейцы и армейцы, все хлопали меня по плечу, трясли руку, совали в руки полные стаканы водки. — Вот это по-нашему! Вот это я понимаю! — Барон, за тебя! — Давай еще! Алиса спохватилась, но, к сожалению, уже не справлялась с таким объемом поступающего в организм алкоголя. Мир начал медленно, но верно расплываться. Я помню, как пытался встать, ноги меня почти не держали. Помню, как подхватил под руку сначала Матвеев, затем Грушин. — Нисколько в вашем благородии не сомневался! — донесся до меня сквозь туман довольный голос Матвеева. — Знал, что на своих ногах уйдете! Ну, почти на своих… А потом наступила полная, блаженная темнота. Последнее, что я запомнил, это ухмыляющееся лицо моего верного сержанта и мысль о том, что завтрашнее утро будет очень, очень тяжелым. Но это будет уже завтра. А сегодня я, кажется, победил. Во всех смыслах. Глава 2 Темнота отступила не сразу. Она уходила неохотно, цепляясь за сознание клочьями липкого тумана, наследие вчерашнего алкогольного марафона. Первое, что я почувствовал, была тишина. Какой не бывает в Петербурге, даже в самой глухой части. Потом пришел запах. Соленый, с нотками йода, смешанный с терпким, смолистым ароматом нагретой на солнце хвои. И, наконец, звук, мерный, убаюкивающий шепот волн, лениво перекатывающих гальку на берегу. |