Книга Воздушная кавалерия. Том 7, страница 5 – Джек из тени

Оркестр на сцене как раз взял паузу, и в образовавшейся тишине бренчание расстроенных струн прозвучало особенно вызывающе. Первым за гитару взялся Костя, мой гений-дроностроитель. В своих беспилотниках он разбирался, как бог, но вот музыкальный слух у него, очевидно, отсутствовал напрочь. Он с серьезным видом попытался изобразить какой-то популярный романс, но извлекаемые им звуки больше напоминали предсмертный крик кота, которому наступили на причинное место.

— Костян, брось, не мучай животное! — взмолился Матвеев после третьей фальшивой ноты. — У меня уши в трубочку сворачиваются!

Гитара пошла по кругу. Каждый пытался изобразить из себя маэстро, но получалось, мягко говоря, не очень. Кто-то знал три блатных аккорда, кто-то пытался вспомнить мелодии из детства, но в целом это было больше похоже на конкурс «кто хуже сыграет». Наша компания хохотала до слез, гости за соседними столиками с любопытством поглядывали в нашу сторону. Это было весело, шумно и по-настоящему расслабляло.

Я сидел, откинувшись на спинку дивана, и с улыбкой наблюдал за этим балаганом. В руке у меня был уже третий или четвертый стакан с огненной жидкостью, и мир казался прекрасным. Я чувствовал себя на своем месте, среди своих людей, и был счастлив.

И в этот самый момент, когда гитара, совершив очередной круг почета, оказалась в руках Грушина, который с видом заправского цыганского барона пытался изобразить «Очи черные», рядом со мной, на подлокотнике дивана, материализовалась Наталья Ростова.

Девушка появилась бесшумно, как рыжая кошка, и так же грациозно опустилась рядом, едва не коснувшись моего плеча своим бедром. От нее пахло шампанским, дорогими духами и какой-то хищной, будоражащей уверенностью в себе.

— Скучаете, барон? — промурлыкала она мне на ухо, и от ее теплого дыхания по шее пробежали мурашки.

Я обернулся, Наталья смотрела на меня в упор своими огромными зелеными глазами. Изумрудное платье в свете люстр, казалось, еще более откровенным, а улыбка была такой, что могла бы растопить айсберг.

— Вовсе нет, Наталья Игоревна, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более нейтрально. — Наслаждаюсь обществом друзей и, так сказать, народным творчеством.

— Народное творчество, это прекрасно, — кивнула княжна, бросив насмешливый взгляд на Грушина, который как раз взял особенно фальшивую ноту. — Но я слышала, вы и сами не чужды искусству.

— Слухи о моих талантах сильно преувеличены, — ушел от ответа, но, судя по всему, довольно неуверенно.

— Не скромничайте, — Наталья игриво толкнула меня плечом. — Мой дед говорит, что человек, способный так виртуозно играть на нервах у всего высшего света, должен быть талантлив во всем. Сыграйте что-нибудь, барон! Пожалуйста!

Ее «пожалуйста» прозвучало так, что отказать было почти невозможно. Но я все же собирался. Перспектива стать гвоздем программы на собственной свадьбе меня не радовала.

— Боюсь, разочарую вас и вашего деда, — развел руками. — Мои музыкальные способности ограничиваются умением отличить скрипку от барабана. И то не всегда.

Но в этот момент Грушин, которому, видимо, надоело терзать инструмент, с широкой ухмылкой протянул гитару мне.

— А вот мы сейчас и проверим, шеф! Держи!

Парни вокруг одобрительно загудели. Я оказался в ловушке, отказаться, значит, проявить слабость, поддаться на уговоры — пойти на поводу у рыжей бестии, которая явно меня провоцировала.