Книга Воздушная кавалерия. Том 8, страница 39 – Джек из тени

Картина на экране превратилась в ад. Взрывы, пожары, мечущиеся в панике фигурки японских солдат. Системное сопротивление было невозможно. Они не понимали, кто их атакует, откуда, какими силами. Они думали, что это просто очередная диверсия, пусть и очень крупная. Они еще не знали, что это лишь прелюдия.

— Хозяин, сопротивление начинает организовываться, — доложила Алиса, выводя на карту новые данные. — Японцы приходят в себя, пытаются сбить дроны. Отряды Кинетиков формируют защитные барьеры вокруг уцелевших командных пунктов.

— Это было ожидаемо, — я снова взял кружку с кофе. — Пусть суетятся. Чем больше они сейчас высунутся, тем легче будет накрыть в ближайшее время.

Я посмотрел на восток. Там, на горизонте, из-за кромки облаков, показались десятки черных силуэтов. Авангард моей ударной группы. Тяжелые штурмовые дирижабли Девятой дивизии, идущие в идеальном боевом порядке. Они преодолели последние километры.

На голограмме острова вспыхнули новые цели. Это были те самые очаги сопротивления, которые Алиса только что засекла. Места скопления живой силы, позиции зенитных орудий второго и третьего эшелона, барьеры, возведенные Кинетиками.

— Алиса, — мой голос в наступившей тишине прозвучал, как щелчок затвора. — Передай на флагман «Девятки» цели для главного калибра.

Глаза на аватарке моей хвостатой помощницы нехорошо засветились мертвенно-зеленым светом.

— Музыка, играй!..

И в следующую секунду небо над островом раскололось. Сотни огненных трасс прочертили его, устремляясь вниз. Залп, который должен был превратить последнюю надежду японского гарнизона на сопротивление в пыль и пепел. Шоу только начиналось.

* * *

Генерал-адъютант Его Императорского Величества, князь Петр Андреевич Долгоруков, человек, чей день был расписан по минутам на месяц вперед, пребывал в самом дурном расположении духа. Срочный пакет, с пометкой «лично в руки», в котором был вызов в Зимний дворец, выдернул его прямо из собственной гостиной, где князь в кругу семьи и ближайших друзей собирался отметить день рождения любимой внучки. Вместо торта, шампанского и детского смеха — ревущий мотор бронеавтомобиля с имперскими орлами, летящего по улицам Петербурга, и хмурое лицо фельдъегеря, который на все вопросы отвечал одной заученной фразой: «Государственная необходимость, ваше сиятельство».

На аэродроме, куда его доставили, царил форменный балаган. Оказалось, что он не один такой «счастливчик». С десяток высших чинов Генштаба, от полковников до генералов, выдернутых кто с бала, кто из театра, а кто и из теплой постели, толпились у трапа роскошного пассажирского дирижабля «Великая княгиня Ольга». Дирижабль, который еще несколько часов назад должен был доставить цвет петербургской аристократии на солнечные пляжи Крыма, теперь был реквизирован для нужд армии. Его пассажиры, разгневанные и откровенно охреневшие от такого произвола, вынуждены были под проливным дождем перетаскивать свои саквояжи в здание аэровокзала, с ненавистью глядя на военных, из-за которых сорвался их отпуск. Капитан воздушного судна, бледный и трясущийся, только разводил руками, тыча в приказ, подписанный лично начальником Генштаба.

— Петр Андреевич, и вы здесь? — к Долгорукову подошел его старый приятель, генерал от инфантерии граф Игнатьев, начальник Главного оперативного управления. — Что, черт возьми, происходит? Война началась?