Книга Воздушная кавалерия. Том 8, страница 27 – Джек из тени

Я сидел с каменным лицом, изображая глубокую заинтересованность и почтение к древним традициям. Алиса в моей голове хихикала.

— Хозяин, по моим расчетам, за это время можно было развернуть и свернуть полевой госпиталь. Коэффициент полезного действия данной процедуры стремится к нулю.

— Молчи, чудовище, — мысленно улыбнулся ей. — Это не процедура, а политика.

Я украдкой взглянул на своих спутников. Елена сидела с видом прирожденной аристократки, на лице играла легкая, вежливая улыбка. Отец научил ее терпению. Воронцов и Ростов, привыкшие к многочасовым штабным совещаниям или теркам на государственным заседаниях, тоже держались стоически, превратившись в гранитные изваяния.

Наконец, это священнодействие закончилось. Дама с поклоном разлила по крошечным чашечкам ароматную, золотистую жидкость и так же бесшумно удалилась, оставив нас наедине с Императором.

Император взял свою чашку двумя пальцами, поднес к лицу, вдохнул аромат, а затем сделал крошечный глоток, с наслаждением прикрыв глаза.

— Терпения тебе не занимать, барон, — неожиданно произнес он на чистейшем, практически без акцента, русском языке. Он посмотрел на меня, и в его глазах явно плясали смешинки. — Ни один мускул не дрогнул на твоем лице. Ни малейшего намека на раздражение.

Я мысленно выругался. Значит, он все это время меня проверял. И не только меня.

— После многочасовых совещаний в конструкторском бюро, Ваше Императорское Величество, — я позволил себе легкую улыбку, — где обсуждают допуски и посадки, китайская чайная церемония кажется верхом динамичности.

Император рассмеялся. Негромко, по-старчески, но искренне.

— Не прогадал я с тестем, граф, — он повернулся к Воронцову. — Я все гадал, кто же войдет в твой дом. Насколько повернутый на всю голову вояка, или, может, хитрый придворный лис. А тут… — он снова посмотрел на меня, — инженер. Это неожиданно.

— Сам не ожидал, Ваше Императорское Величество, — скупо улыбнулся Воронцов, с гордостью глядя на дочь.

— Удивлен, что я хорошо знаю русский? — усмехнулся Император, предугадав мой незаданный вопрос. — Как любой правитель, я должен понимать, о чем говорят мои соседи. Не только слова, но и все нюансы, все подтексты. Иначе рискуешь однажды утром проснуться уже не правителем.

— Кто был вашим учителем, если не секрет? — поинтересовался я, делая глоток чая. Чай, надо отдать должное, был восхитительным. Терпкий, с медовым послевкусием, он, казалось, прояснял мысли.

— Одна из моих покойных жен была коренной сибирячкой, — Император улыбнулся своим воспоминаниям. — Попала ко двору по обмену, в знак укрепления торговых связей. Упрямая была, как все ваши сибиряки. Она буквально заставила меня выучить язык. И я ни разу об этом не пожалел. Однажды это спасло мне жизнь…

Он снова погрузился в свои мысли, меланхолично потягивая чай из крошечной чашки. Мы не решались прервать эту связь с прошлым, повисла уютная, почти домашняя тишина. Но ее прервал тихий скрип неприметной боковой двери, которую я до этого даже не заметил. Взгляд Императора мгновенно изменился. Вся старческая меланхолия слетела с него, как шелуха. Глаза стали острыми и цепкими. Я понял: представление закончилось. Начинается серьезный разговор.

Вошедший был полной противоположностью пышной дворцовой обстановке. Невысокий, худощавый мужчина средних лет в простом, неброском халате из темного шелка, какие носят ученые или секретари. Никаких украшений, никаких знаков отличия. У него было гладко выбритое лицо с высоким лбом и умными, очень внимательными глазами за стеклами очков в тонкой металлической оправе. Дядька двигался бесшумно, как тень, и вся его фигура излучала ауру тихой, но огромной власти.