Книга Воздушная кавалерия. Том 8, страница 2 – Джек из тени

Ван Чун знал, что таких укрытий, где еще теплилась жизнь, на всей их бывшей линии обороны осталось всего три. Еще три или четыре бойца в соседнем блиндаже и, может быть, кто-то уцелел в пулеметном гнезде на фланге. Десяток человек. Все, что осталось, чтобы сдерживать японский натиск на этом участке фронта. И все они прекрасно понимали, что следующая атака станет для них последней. Спасать их было некому и нечем. Штаб дивизии молчал. Видимо, всех уже списали, как неизбежные потери.

Всю ночь, рискуя нарваться на японский патруль или снайпера, они ползали по трупам своих товарищей, собирая все, что могло еще стрелять. Винтовки, патроны, гранаты. Солдатам несказанно повезло, в развороченном пулеметном гнезде они нашли целый станковый пулемет и несколько ящиков с лентами. Это был их единственный козырь. Маленький, жалкий, но козырь. На ночном военном совете, состоявшем из пяти измученных, грязных людей, они решили продать свои жизни как можно дороже. Умереть не в панике, не моля о пощаде, а с оружием в руках, забрав с собой на тот свет как можно больше этих самодовольных ублюдков.

Ван Чун тяжело поднялся, разминая затекшие мышцы. Он взял свою флягу, в которой оставалось еще немного воды. Отхлебнув глоток, он плеснул остатки в ладони и ополоснул лицо, пытаясь хоть как-то освежиться, смыть с себя липкий налет страха и усталости. Вода была ледяной, она на мгновение прогнала сонливость и привела мысли в порядок.

Сержант выпрямился и осторожно выглянул в узкую смотровую щель в бруствере. В утренней дымке, цеплявшейся за верхушки деревьев, дальний лес казался размытым и нереальным. Тишина. Только где-то далеко, едва слышно, пела одинокая птица. Природе было плевать.

И в этот момент сержант заметил движение.

Сначала это была одна фигура. Потом еще одна. И еще. Японцы выходили из-за кромки леса, темные, бесформенные силуэты на фоне светлеющего неба. Двигались медленно, не таясь, с наглой уверенностью хозяев этой земли.

Ван Чун замер, его сердце на мгновение остановилось, а потом забилось в груди, как пойманная в силки птица. Он не издал ни звука. Просто медленно опустился обратно в блиндаж. Холодное спокойствие приговоренного, опустилось на него. Время вышло. Последний рассвет для остатков Третьего батальона наступил.

Ван Чун не стал кричать. Он просто молча, но с силой пнул ногой спящего рядового Ли. Мальчишка подскочил, испуганно хлопая глазами, его рука инстинктивно сжала винтовку. Сержант приложил палец к губам, а затем указал наверх, в сторону врага. Ли все понял без слов. Его лицо, еще по-детски пухлое, мгновенно осунулось, в глазах мелькнул страх, но тут же сменился той же решимостью, что была и у сержанта.

— Буди остальных, — прошептал Ван Чун.

Он сам подошел к капралу Чжао и потряс его за плечо. Чжао, казалось, даже не заметил этого, продолжая смотреть в пустоту. Пришлось дать ему увесистую пощечину. Капрал вздрогнул, его взгляд сфокусировался, и в нем промелькнуло осознание.

Ван Чун коротко свистнул, тонко, едва слышно, как птица. Это был условный сигнал для соседних укрытий. Через несколько секунд из блиндажа справа донесся ответный, такой же тихий свист. Соседи тоже были наготове. Там, в соседней яме, сейчас лихорадочно возились оставшиеся в живых бойцы, выкатывая на позицию свой единственный и последний аргумент, спасенный ночью станковый пулемет.