Книга Воздушная кавалерия. Том 8, страница 7 – Джек из тени

Майор резко проглотил слова, которые уже готовы были сорваться с его языка. Воронцовы. Эту фамилию знали даже здесь, в маньчжурской глуши. Генерал-губернаторы, министры, герои войн. Это была не просто аристократия. Это была власть. Он по-другому, уже с заискивающими нотками, посмотрел на девушку, которая теперь смотрела на него как на мусор под ногами.

— Я… я… Добро пожаловать в Китай, — наконец, выдавил из себя майор, пытаясь изобразить на лице подобие радушной улыбки.

— А вот это ты зря, дружок, — оскалился Строганов, и от этой улыбки у майора по спине пробежал холодок. — Ты просто еще не знаешь, что тебя ждет. Добро пожаловать в мою армию! Здесь не будет ни смазливых девок, ни легкой службы. Только кровь, пот и пули. И ты, майор, хлебнешь этого сполна. Обещаю…

Временный лагерь Девятой пехотной дивизии, наспех разбитый в выжженном лесу в нескольких километрах от передовой, гудел, как растревоженный улей. Но это был не гул боевой тревоги или панического отступления. Это был всепроникающий гул слухов, домыслов и откровенных баек, которые передавались из палатки в палатку, от костра к костру, обрастая с каждой передачей все новыми, совершенно фантастическими подробностями.

Все началось неделю назад, когда из полного небытия и ада, в который превратился сектор обороны Третьего батальона, вернулись восемь чудом уцелевших бойцов во главе с сержантом Ван Чуном. Их рассказ, поначалу принятый за бред контуженных, быстро подтвердился донесениями с наблюдательных постов и аэрофотосъемкой. Целый японский полк, штурмовавший их позиции, был стерт с лица земли буквально за полчаса. Уничтожен тремя неизвестными дирижаблями, появившимися из ниоткуда и исчезнувшими в никуда.

А затем эти дирижабли, с пугающе властными двуглавыми орлами на бортах, приземлились недалеко от расположения дивизии. И слухи хлынули новым, неудержимым потоком. Солдаты, сгрудившись вокруг чадящих костров, на которых в котелках булькала безвкусная рисовая баланда, говорили шепотом, с опаской оглядываясь на офицерские палатки.

— Говорят, эти «лаоваи» из самой России, — говорил один, старый ветеран с морщинистым лицом. — Личная гвардия их Царя.

— Да не, — возражал ему молодой новобранец, глаза которого горели любопытством. — Я слышал, это не люди вовсе. Это духи войны, которых призвал наш Император, чтобы наказать японских дьяволов. Видели их броню? Она светится!

— Дурак ты, Цзинь, — сплюнул на землю третий, капрал, потерявший в том бою двух братьев. — Какие духи? Это наемники. Очень дорогие наемники. Я видел, как они свой лагерь разбивали. У них такие палатки, как у нас дома у деревенского старосты не в каждом уезде есть. С отоплением и светом. И жрут они не эту нашу похлебку, а мясо. Настоящее мясо, в банках!

Зависть и восхищение в его голосе были почти осязаемы. Лагерь русских, разбитый в идеальном порядке чуть поодаль, был для китайских солдат окном в другой мир. Мир, где война была не синонимом грязи, голода и бессмысленной смерти, а высокотехнологичной, хорошо организованной работой. Даже вид полевых сортиров, аккуратных кабинок с химической обработкой, вызывал у китайских крестьян, привыкших справлять нужду в выгребную яму, почти что священный трепет.

Но главной темой для обсуждений, затмившей даже черные дирижабли и мясные консервы, была она, русская девушка-офицер.