Книга Воздушная кавалерия. Том 9, страница 77 – Джек из тени

Бальные танцы перемежались выходами к буфетам и показательными выступлениями. Казалось, что может быть плохого в конкурсе талантов? Выходили милые дамы, читали стихи, бренчали на рояле и чего-то там пели. Причем некоторые — очень даже прилично, с профессионально поставленными голосами.

Все резко изменилось, когда слово взял подвыпивший князь из местной богемы. Он вышел в центр зала, пошатываясь, и, картинно взмахнув бокалом, заявил:

— Господа! Мы все слышали, как чудесно поют наши уральские красавицы. Но до нас дошли слухи… О, эти слухи будоражат воображение! Говорят, что раз уж граф Строганов так знатно отжег на своей свадьбе, исполнив нечто невообразимое, то и его супруга, графиня Елена Александровна, умеет не хуже! Просим!

Зал, уже подогретый шампанским, радостно загудел. Раздались аплодисменты.

Елена, стоявшая рядом с Натальей, удивленно приподняла брови. Она собиралась вежливо отказаться, сославшись на отсутствие подготовки.

Но пока она раздумывала, на внутренней стороне ее очков, а также перед глазами княжны Ростовой, появилась огромная, пульсирующая неоновым светом надпись от Алисы:

«СОГЛАШАЙСЯ! МЫ ИХ ПОРВЕМ!!! Я ДАЖЕ АРАНЖИРОВКУ УЖЕ ПОДГОТОВИЛА!»

Елена с сомнением посмотрела на княжну. Наталья, чьи глаза азартно блеснули за очками, широко улыбнулась и коротко кивнула.

Когда две столичные аристократки грациозно поднялись на небольшую сцену, предназначенную для музыкантов, зал взорвался овациями. Местная элита предвкушала зрелище.

В первых рядах зрителей, сложив руки на груди, стоял сэр Артур Вилсон. Британец вернулся с террасы, и теперь его взгляд буравил Ростову с такой интенсивностью, словно он пытался просверлить в ней дыру.

Кирилл в этот момент как раз заканчивал объяснять уральскому барону, почему поставки броневой стали могут только идти строго по графику и без всяких «левых» схем. Он прервался на полуслове, когда на его интерфейсе выскочил системный запрос.

«Внимание! Запрос на использование резервов Пыли для не задокументированных функций: управление акустикой и светотехникой бального зала».

А рядом с системным окном появился чибик Алисы. Огромные, влажные анимешные глаза смотрели на графа с мольбой. Над головой проекции, как из пулемета, сыпались копии слов: «Пожалуйста!!! Пожалуйста!!! Ну пожалуйста!!!»

Кирилл тяжело вздохнул, понимая, что сопротивляться этому цифровому террору бесполезно.

— Я уже жалею об этом перфомансе, — мысленно отписал он всем троим. И нажал кнопку «Подтвердить».

Разговоры в зале резко смолкли.

Основной свет погас, погрузив огромную залу в полутьму. Оркестр, сидевший в оркестровой яме, непонимающе замер — дирижер не давал отмашки.

И тут врубилась музыка.

Это не был оркестр. Звук, плотный, вибрирующий, с глубокими басами, лился, казалось, отовсюду — из стен, из потолка, из самого паркета. Невидимый режиссер в лице Алисы выкрутил акустику зала на максимум, используя пылевые резонаторы.

Сцену и двух девушек выхватил из темноты идеально выставленный, холодный синеватый свет.

Кирилл тихо застонал. Консоль услужливо подкинула ему ссылку на прямую трансляцию в ГИСе.

— Алиса, твою ж… — пробормотал граф про себя.

Хвостатая не просто вывела картинку в сеть. Она устроила натуральную бомбардировку рекламой через сотни каналов, не только тех, что специализировались на светской хронике. При этом качество картинки и звука на ее трансляции было практически идеальным, кристально чистым и без единого артефакта.