Книга Наследие, страница 98 – Алексей Федотов

Резников не ответил. Он смотрел на огонь, и на его лице не было ничего.

— А вчера, — сказал я, — Дуэль это ведь не случайность была…

За архимага ответил Громов.

— Нет, граф. Не случайность. Мэр нервничал, как только узнал, что в Новоисте появился Олег Федорович. Архимаг, преподаватель Академии с такими связями при дворе. Мэр решил, что это проверка. Что кто-то в столице наконец заинтересовался, на самом верху. — Громов чуть усмехнулся. — Вы ведь не просто так приехали?

— Верно. Не просто так, — сказал Резников, бросил быстрый взгляд на меня и уставился обратно на огонь.

Громов кивнул, будто именно такого ответа и ждал.

— Мэр не мог тронуть вас, Олег Федорович. Никто в этом городе не может вас тронуть, да и не в силах. Но он мог тронуть вашего ученика. Покалечить его на дуэли, по всем правилам и при свидетелях. Тогда вы, Олег Федорович, были бы заняты. Скандалом, лечением, местью, если угодно. Вам было бы не до того, чтобы смотреть по сторонам. А может, вы бы просто уехали. Увезли бы ученика в столицу, к лучшим целителям и Новоист вздохнул бы свободно.

— А Загорский был рад стараться, — сказал я кивнув.

Подумав, что те, кто планировал, не знаю Резникова от слова никак. Я даже боюсь представить, что бы осталось от дворца мэра если бы меня убили.

— Загорскому, наверное, пообещали, что дело замнут, и, что победа будет легкой. Второй ранг против четвертого. — Громов поморщился.

— Не повезло ему, — сказала Лена со своей лавки.

Громов повернулся к ней.

— Не повезло, барышня. Ох как не повезло! Но это ведь еще не все. — Он посмотрел на меня, и в глазах у него мелькнуло что-то похожее на мрачное веселье. — Граф, а вы знаете, что входит в состояние барона Загорского-младшего?

— Олег Федорович вчера говорил. Имение, дом на Садовой. Пай в каком-то торговом доме.

— В торговом доме Кудрина, — со значением сказал Громов. — Загорский-старший восемь лет назад вложился в дело Кудрина, а при совершеннолетии сына отписал этот пай ему. Тридцать процентов, граф. Почти треть. И вот вчера вечером барон Загорский-младший при тридцати свидетелях проиграл вам все свое состояние. Без остатка.

Он откинулся на спинку стула и усмехнулся.

— Поздравляю, граф. Теперь вы совладелец торгового дома, который возит контрабанду боевых артефактов в Империю.

Я сидел и молча переваривал. Жаба внутри, которая все утро сидела тихо и довольно улыбаясь, вдруг поперхнулась, закашлялась и прикинулась ветошью. Она явно не ожидала такого поворота.

— А вот это, — медленно сказал Резников, и в голосе у него впервые за все утро прорезалось что-то живое, острое и очень недоброе, — это уже интересно.

Он повернулся к Громову.

— Вы, Аркадий Семенович, проделали огромную работу и будьте уверены, что империя примет меры. Но то, что вы рассказали и показали слишком мало для доказательства вины.

— Знаю, — коротко сказал Громов.

— Надо выяснять откуда эти артефакты и кому уходят в империю, а для этого надо время. Надо проследить всю цепочку или взять всех исполнителей, а уже через них выйти на организаторов.

— Через четыре дня, — задумчиво сказал Громов. — Обоз Кудрина уходит на Сторожевую. Двенадцать телег. Вернется через неделю, может, через десять дней, смотря по погоде. Это последний обоз перед снегом. Потом перевалы засыпет, и до весны все встанет.