Книга Наследие, страница 96 – Алексей Федотов

Резников взял лист, пробежал глазами. Лицо у него было окаменело и заходило желваками.

— Это мелочь, — сказал он тихо. — Аркадий Семенович, вы же понимаете, что это мелочь? Мерзкая, подлая, но мелочь. Воруют везде. На каждой границе, в каждом гарнизоне. Увы, но это факт. Это в природе человека. За это можно снять мэра и даже отправить его на каторгу. Но вы-то бы не пришли ко мне из-за этого. Вы бы просто написали в Коллегию.

— Я писал в Коллегию, — сказал Громов. — Трижды.

— И?

— Первое письмо вернули с пометкой «за недостаточностью доказательств». Второе пропало. Третье повез мой поверенный. Лично, в столицу, с приказом передать в собственные руки начальнику канцелярии Коллегии. Его нашли на следующий день после того, как я отдал ему бумаги. В канаве со сломанной шеей. Письма при нем не было.

В комнате стало очень тихо. Даже трескучий огонь в камине, кажется, притих.

— А то, что это мелочь, — продолжил Громов, тем же ровным, сухим голосом, — вы правы, Олег Федорович, это мелочь. Это прикрытие. Ширма. Мэр ворует у пограничников, но это так, сотни золотых на карманные расходы. Главное у него в другом.

Он запустил руку в папку. Под бумагами там было что-то завернутое в чистую тряпицу. Громов вынул сверток, положил на стол и аккуратно развернул.

На тряпице лежал браслет. Широкий, из тусклого темного металла, похожего на бронзу, но не бронза. Покрытый резьбой. Резьба была мелкая, переплетенная, затейливая, и при взгляде на нее у меня зарябило в глазах. Неприятно, как от мигающего света.

А я его узнал. Вернее, не его самого, а работу. Я видел два таких же вчера совсем близко. На запястьях у барона Загорского.

Резников встал из кресла. Подошел к столу, наклонился над браслетом, но не тронул его. Просто смотрел. Потом протянул руку и повел раскрытой ладонью над ним, в двух пальцах от металла. Пальцы у него чуть дрожали.

— Откуда? — спросил он.

— С мертвого контрабандиста, — сказал Громов. — Два месяца назад. На Медвежьем броде, это сорок верст к северу, у самой границы. Мой бывший подчиненный, Сидорчук, со своей заставой перехватил там троих. Двое ушли за реку, третьего Сидорчук зарубил при попытке бегства. При нем был мешок, а в мешке двенадцать таких браслетов, восемь амулетов и четыре перстня. Сидорчук все сдал по описи, как положено. В Новоист, коменданту, под расписку. А один браслет оставил себе. На всякий случай. Потому что понял, что опись, скорее всего, потеряется и мешок тоже.

— Потерялся? — спросил я.

— Потерялся, — подтвердил Громов. — Через неделю. Вместе с описью. А Сидорчука перевели на дальнюю заставу, на Волчий Зуб. Туда, где зимой на три месяца заметает перевал так, что ни туда ни сюда. — Он помолчал. — А браслет он мне переслал с оказией.

— Это не имперская работа, — тихо сказал Резников, не отрывая глаз от браслета. — И это боевой артефакт -усилитель. Рангом не ниже шестого. Запрещено к свободной продаже.

— А я такие же уже видел, — сказал я. — На Загорском. Два таких же. Помните, когда я ударом отправил его на землю, он скастовал огненную волну? Так вот, эти браслеты у него светились. Очень странно, что он начал с огненных шаров и хлыста, а не с волны. У меня было такое ощущение, словно я сражаюсь с магом третьего ранга, а не четвертого.