Книга Наследие, страница 44 – Алексей Федотов

— Анализирую шум. Впереди обнаружены пять человек без активных М-источников. Дистанция — сто восемьдесят метров. Ещё два справа от дороги. Один слева.

— Дрон?

— Подтверждает. Люди вооружены холодным оружием и луками. На дороге установлено препятствие.

Я чуть напрягся, но ничего не стал делать. Скорее всего это обычные разбойники, которые собирают дань с селян, когда те едут в город или из города. Вряд ли убивают жертв, иначе давно бы слух дошел до города, прибыл отряд стражников и их бы зачистили. Так что сиди на попе ровно, Демидов.

Фома ничего не заметил. Продолжал рассказывать о том, как в прошлом году торговался на рынке с чиновником из весовой палаты.

За поворотом лежало дерево.

Не целое. Толстый ствол, недавно срубленный и перетащенный поперёк дороги. Возле него стояли трое мужчин. Ещё двое вышли из кустов, когда телега остановилась. Я видел остальных, прятавшихся по сторонам дороги.

Как в воду глядел. Типичные деревенские разбойники. Кто в старой куртке, кто в тулупе, кто в рваной кольчуге. Оружие разное: топоры, дубины, короткие мечи, вилы. У двоих луки. Лица открытые. Значит, либо уверены, что свидетелей не останется (но это вряд ли), либо настолько тупы, что не боятся опознания.

Первым к телеге подошёл высокий худой мужик с длинными сальными волосами и редкой бородой. На плече лежал ржавый меч. На шее висела медная цепь.

— Стой, дед! — весело сказал он.

— А я и стою, — буркнул Фома. — Дерево-то уберите. Мне в город надо.

Разбойники заржали.

— В город ему надо, — повторил второй, толстый мужик с топором. — А нам, дед, надо то, что везешь.

— Да вы чего, мужики? — Фома подобрался и судя по его виду, разбойников он узнал. — Я ж из Михайловки. Фома Евсеич. Мы с вашим старостой…

— Молчи, — длинноволосый ткнул остриём меча в телегу. — Коли жить хочешь. Слезай да лошадь отвязывай.

— Да вы ополоумели? — возмутился Фома. — Это ж урожай! На продажу! Я налоги…

— Мы тебе сейчас другой налог покажем. — Толстяк заржал и ударил топором по борту телеги. Дерево треснуло. Длинноволосый наконец обратил внимание на нас.

Сначала на меня. Потом на девушек.

Его лицо медленно растянулось в ухмылке.

— О-о-о, братцы! А дед-то, глядь, не один. Смотрите, какое добро в город везёт.

Из кустов вышли остальные. Лучники остались по сторонам, держа нас под прицелом.

— Это люди добрые, — быстро сказал Фома. — Попутчики! Вы их не трогайте. Они в город едут.

Ох Фома Евсеич… Добрый ты и мужик хороший. Но наивный.

— А ты их знаешь? Вроде ж не с твоей деревни?

— Дык попутчики ж, говорю. Взялся подвезти их на дороге.

— Значит, они тебе никто говоришь? — хохотнул толстяк. — Оно и лучше. Спроса меньше.

Он подошёл ближе и оглядел Лену с ног до головы. Похотливым взглядом.

Мне стало холодно.

Нет, не от страха. От злости. Очень холодной злости.

— Мужики, — сказал я спокойно. — Забирайте часть овощей и уходите.

Разбойники затихли. Потом длинноволосый расхохотался.

— Ты слышал, Гришка? Он нам разрешил часть овощей забрать!

— Добрый, — согласился толстяк. — Прям благородный.

— Я серьёзно, — сказал я.

— А мы тоже, — длинноволосый оскалился. — Слазь с телеги. Оружие брось.

— У меня нет оружия.

— Тем проще.

Он ткнул меня мечом в грудь.

Оберег не дал клинку коснуться кожи. Незаметно создал тонкую преграду, и острие остановилось в миллиметре от куртки. Мужик даже ничего не почувствовал.