Книга Наследие, страница 47 – Алексей Федотов

— Можно было б, — я кивнул.

— Почему не оставил?

— А смысл? Они предложили то, что предложили. За все есть своя цена.

Аня посмотрела мне в глаза и медленно кивнула.

Она поняла. Лена тоже.

Фома застонал. Вот ведь. Совсем про него забыл.

Мужичок лежал возле телеги, держась за разбитый нос. Кровь текла по бороде и капала на рубаху.

Я помог ему сесть.

— Живой?

— Вроде, — прохрипел он. — Ты… ты кто такой?

— Алексей.

— Это я помню, — Фома вытер кровь рукавом. — Я спрашиваю, кто ты такой вообще⁈

— Писарь.

Он посмотрел на восемь трупов вокруг.

— Ага. Писарь. А я император.

— Не похож.

Фома неожиданно захохотал и сразу схватился за нос и застонал.

— Больно?

— А то! Этот жирный мне чуть морду внутрь не вогнал.

— Дайте посмотреть, — сказала Аня.

Она присела перед мужичком и осторожно ощупала нос.

— Не сломан. Только кровь.

— Слава древним. Жёнка и так говорит, что рожа у меня неказистая. Ежели б ещё нос…

Я оторвал от одежды одного из разбойников относительно чистую полосу ткани. Аня намочила её молоком.

— Э-э! — возмутился Фома. — Молочко-то зачем переводить⁈

— Лечить тебя.

— Водой нельзя?

— Воды нет.

— Так в бочонке вода! И под лавкой, во втором кувшине!

Вот ведь. А сразу нельзя было сказать.

Фома сам вытащил из-под лавки второй кувшин, плеснул воды на тряпицу и прижал к носу.

— А с этими чего? — спросил он, кивнув на убитых.

Я равнодушно пожал плечами.

— У обочины сложим.

— А вещи?

Я посмотрел на него. Фома смутился.

— Так это… Я не себе. Старосте сдать. Коли разбойнички из Кривцова, то там наверняка награбленное имеется. Может, кого опознают.

Вот она — деревенская практичность.

Восемь трупов ещё не остыли, а он уже думает, как поставить их на учёт и кому передать имущество. Хотя может он и прав. Оружие и одежда могут помочь опознать других жертв. А за убитых разбойников, возможно, даже награду дадут.

Моя жаба проснулась и внимательно прислушалась.

Награда. Хорошее слово.

— Возьмём их оружие, — решил я. — Тела оставим здесь. В городе сообщим страже.

— Разденут их, — сказал Фома. — Здесь же к утру ничего не останется.

— Ты предлагаешь везти восемь трупов на своей телеге?

Он посмотрел на овощи. Потом на трупы. Потом снова на овощи.

— Не-е-е, — протянул он. — Жёнка потом убьет. Да и на рынке не поймут. Я, значит, капусту продаю, а из-под рогожи мертвец рукой машет.

Картина получалась выразительная.

— Значит, складываем у обочины.

Мы перетащили тела к канаве.

Девушки не остались в стороне. Я пытался возразить, но был послан взглядом. В результате Аня собирала оружие, Лена осматривала разбойников в поисках вещей, которые могли принадлежать жертвам.

Нашли в общем-то немного.

Три кошеля с медью и серебром.

Так. Переложим в один кошель.

Два женских кольца. Детский серебряный медальон. Несколько дешёвых украшений. Четыре ножа и три топора. Два меча плохого качества. Луки со стрелами. Небольшой артефакт света в виде медной подвески.

Я сложил всё в мешок, снятый с одного из разбойников.

— Деньги себе заберёте? — спросил Фома.

— Забирай себе, Фома Евсеич. В качестве компенсации за разбитый нос. — и передал ему кошель.

Моя жаба открыла рот в беззвучном крике, схватилась за сердце и упала в обморок.

Ну, чего опять-то? Я всё-таки граф а не мелкий мародёр.

Жаба со мной была категорически не согласна.