Книга Самый разыскиваемый, страница 251 – Михаил Атаманов

После этого просто чёрный провал. Я не помню, как оказался тут в этой психушке или колонии для несовершеннолетних. Я до сих пор так и не выяснил, куда меня направили. Да и какая в сущности разница, где я очутился. Главное было то, что выхода в Лес-Между-Мирами больше не существовало, и я физически не мог спасти своего маленького беззащитного брата. А значит, маленького Егорку тоже ждала участь Илоны, Гробнара, Роки и... мамы. И я никак не мог этому помешать! Вот это и было единственной важной мыслью, которая выжигала мой мозг все последние дни. Всё остальное по сравнению с этим было неважным.

От неудобной позы у меня затекли ноги. Я присел на кровати, встал и подошёл к окну. Внизу на площадке мальчишки играли в мяч. Невольно тыльной стороной ладони я потёр разбитую губу, вспоминая недавнее общение с этими парнями. В тот день врачи в белых халатах не ставили мне никаких капельниц и не давали таблеток, вместо этого они подняли меня с койки и вывели на залитый солнцем двор, где парни примерно моего возраста окружили меня, задавали какие-то вопросы, на которые я также не отвечал. И тогда кто-то из них толкнул или ударил меня... Помню, что в ответ я изо всех сил ударил его кулаком в нос, а потом дрался отчаянно и зло, стараясь бить своих противников максимально жестоко и больно, и долго меня не могли остановить и скрутить. С тех пор меня перевели в эту комнату с единственным забранным решёткой окном. Наверное, в виде наказания или чтобы изолировать буйного подростка от остального коллектива.

Я обнял толстые прутья решётки своими ладонями. Нет, слишком прочно сидят, не погнуть и не вырвать. И замок на входной двери, хоть он и был примитивным для такого вора, нельзя было открыть голыми руками. Хотя... даже если мне и удалось бы выйти из этой комнаты, то что мне делать? Бежать? Но куда? Кому вообще нужен круглый сирота, единственный родственник которого - это сидящий в тюрьме отчим? Да и какой вообще смысл мне бежать, когда я всё равно надёжно заперт в самой надёжной тюрьме - целом огромном мире, из которого я не смогу уйти? От безысходности у меня опять навернулись слёзы на глаза. Я вернулся на кровать и лёг на спину, рассматривая облупившийся потолок.

За дверью послышались неровные шаркающие шаги. Даже не оборачивая головы, я уже знал, что это ковыляет странная лысая девчонка, которая жила в соседнем боксе. Судя по полуденному времени, она несла для меня обед. Я уже видел её много раз сквозь мутные почти непрозрачные стёкла двери. Целыми днями она ходила по коридору за моей дверью, иногда мыла там полы, иногда срывающимся детским голоском напевала весёлые песенки из мультфильмов. Я знал, что эта девочка тяжело больна, так как ночами слышал, как страшно она кашляла. Её просто выворачивало наизнанку, сухой кашель перемежался рыданиями и стонами, мне даже самому становилось больно от её страданий.

Послышался звук отодвигаемой деревянной заслонки, тонкие бледные детские ручки просунули сквозь полукруглое отверстие в двери и поставили на подставку в моей комнате металлическую миску с каким-то жидким супом, тарелку пюре и стакан компота. Я лежал на кровати и смотрел на принесённую еду, но аппетита совсем не было.

— Привет! - сквозь окошко на меня смотрело личико девчонки лет девяти.