Книга Самый разыскиваемый, страница 253 – Михаил Атаманов

Аня пришла поздно вечером, когда в коридоре уже погас свет. Я не спал и расслышал шаркающие шаги задолго до того, как девочка подошла к двери и позвала меня.

— Я принесла тебе свои рисунки, - сообщила малышка и просунула мне кипу альбомных листов.

Часть листов упала на пол, и мне пришлось вставать и поднимать их. Сложив их в стопку, я включил лампочку и стал перелистывать детские рисунки. Талант художницы у Ани бесспорно присутствовал, особенно хорошо у неё получались лица людей, очень живые и эмоциональные. Но все рисунки больной девочки были какими-то мрачными и депрессивными. Одно чёрное солнце чего стоило! На фоне тёмных наполненных коричневыми и серыми тонами картинок контрастно яркими пятнами выделялись только два рисунка.

На первом была изображена молодая женщина в длинном красном пальто и красной шляпе с широкими краями. Детали её одежды были прописаны в мельчайших подробностях, даже брошка в виде ящерицы на плече и квадратные костяные пуговицы. Но вот лица женщины видно не было - она стояла полуобернувшись, так что светлые вьющиеся волосы закрывали её лицо. Заметив мой интерес к этому рисунку, Аня пояснила:

— Это моя мама. Когда стало окончательно ясно, что мне уже не выздороветь, мама отказалась от меня и больше никогда не приходила сюда в интернат. Здесь на рисунке я запечатлела именно тот самый момент, когда мама отвернулась, чтобы уйти навсегда. Я всё на свете отдала бы за возможность ещё раз увидеть её лицо. Я знаю, что этого не будет, но я всё равно люблю её и не осуждаю за это. Пусть мама будет счастлива, даже когда меня самой уже не будет...

С трудом я оторвался от этого рисунка и взял в руки другой, на котором в центре листа на карликовой берёзе росли огромные кленовые листья, а само дерево светилось, подобно солнцу. Вокруг дерева танцевали счастливые звери - белочки, зайцы, медвежата. Аня грустно усмехнулась:

— Это совсем старый рисунок. Меня тогда таскали меня по всевозможным врачам и разного рода целителям. Кучу городов мы тогда объездили с мамой, в одну Москву только раза четыре летали. Всё искали способ, как меня можно вылечить. Столько шарлатанов-обманщиков повстречали, которые нажиться хотели на моём горе, и не сосчитать. И вот кто-то из них, уж не помню уже даже кто это был, сказал маме, что мне поможет только лекарство, сделанное из листьев белого клёна. Мне это чудесное дерево даже тогда приснилось, вот я его и нарисовала таким, каким увидела во сне. Мама тогда тоже воодушевилась, кучу аптек обежала, у всех знакомых и самых известных медиков спрашивала. Но всё это оказалось сказкой - такого дерева вообще не бывает.

Вот тут я категорически не согласился со своей знакомой.

— Бывает, Аня. Бывает. Я своими собственными глазами видел саженцы белого клёна и могу чем угодно поклясться, что они существуют и действительно обладают чудодейственными свойствами. Вот только пройти туда я больше не могу - дороги в то сказочное место больше не существует.

— Не надо меня обманывать, Серёжа. Я давно уже не верю в сказки... - грустно заявила маленькая девочка и потребовала вернуть её рисунки.

Похоже, она обиделась. Я молча сложил разрисованные листы в стопку и передал малышке. Аня ушла, закрыв заслонку, и через несколько минут сквозь стену я услышал её надрывистый непрекращающийся кашель. Я опять улёгся на кровать и, заложив руки за голову, в стотысячный уже раз стал думать о своём похищенном брате. Жив ли он ещё? Или подосланные Зилаей убийцы уже расправились с беспомощным ребёнком?