Книга Самый разыскиваемый, страница 252 – Михаил Атаманов

Впервые я видел её не через матовое стекло, а напрямую. Я не ошибся, девочка действительно была лысой, и при этом худющей как сама смерть. Ввалившиеся щёки, чёрные круги под глазами, особенно заметные из-за белой как бумага кожи лица. Это был настоящий ходячий мертвец. Живыми оставались только глаза, пронзительно синие, как утреннее небо.

— Привет! - ответил я ей и вдруг понял, что это первое произнесённое мной слово за все последние дни после трагедии.

— Меня зовут Аня. А как зовут тебя? - спросила девочка.

Я тяжело вздохнул. Сказать, что меня зовут Сергей? Но зачем? Тот Сергей Воронин, которым я был ещё недавно, умер вместе со смертью всех своих близких. А для моих друзей я скорее Серый Ворон, но представляться так было бы совсем уж неуместно и глупо.

— Неважно, - ответил я грубовато и отвернулся от двери.

— На самом деле всё важно, уж мне-то можешь поверить, - не согласилась со мной настырная малявка.

— Тебе? Почему я должен тебе верить? - фыркнул я насмешливо, не оборачиваясь.

— Просто мне нет смысла врать. Я скоро умру, так как моя болезнь неизлечима. Можно просто лежать и ничего не делать. Или корчиться от боли в груди и жаловаться на судьбу. Но я всё равно наслаждаюсь каждым днём своей жизни. Каждая мелочь, если к ней приглядеться, может быть интересной.

Я повернулся и встретился взглядом с удивительно не по возрасту мудрыми глазами этого ребёнка. Аня улыбнулась мне, и я не смог не улыбнуться ей в ответ.

— Меня зовут Сергей, - ответил я на предыдущий вопрос.

— Почему ты сидишь здесь взаперти на карантине? Ты же полностью здоров! - поинтересовалась девчонка.

Что можно было ответить на такой простой и в то же время сложный вопрос... Да, физически возможно я и был здоровым, но душевно до нормального состояния было ой как далеко. Так и не дождавшись ответа, малявка поинтересовалась:

— Хочешь, я скажу взрослым, что ты пришёл в себя?

— Нет, не нужно, - попросил я. - Просто я ещё далеко не пришёл в себя. Я потерял очень близких мне людей. И я потерял... как бы тебе объяснить... считай, что я забыл дорогу в сказку. И мне очень грустно оставаться тут в этим месте, где нет места для волшебства, а мир так жесток.

Несмотря на такое сумбурное объяснение, вопросов не последовало. Аня молча постояла, а потом сказала:

— Сейчас будет обход. Мне лучше вернуться к себе в палату, а то врач всякий раз ворчит, когда я выхожу в коридор. Но можно я потом приду к тебе вечером, когда ночной дежурный уйдёт?

Я легко согласился, и деревянная заслонка закрылась. Из всей принесённой Аней еды я отхлебнул лишь немного компота, и то кривясь отставил - ненавижу компот из сухофруктов! Уж летом-то, казалось бы, можно было и из настоящих ягод компот варить, а не из этого дешёвого суррогата...

Опять приходил врач. Оттягивал мне веки и светил фонариком в глаза, задавал разные глупые вопросы, но я традиционно не стал отвечать, желая лишь поскорее избавиться от его общества. Назначенную мне капельницу с раствором глюкозы я перенёс стоически, даже не поморщившись, когда неопытная медсестра не слишком аккуратно ввела мне иглу в истыканную за последнее время руку. Прописанные мне таблетки покорно проглотил, хотя и подозревал, что моя апатичность частично и была вызвана выдаваемыми мне медикаментами. Сразу накатила сонливость и полное безразличие ко всему. Я даже пропустил момент, когда именно приносили ужин.