Книга Осколок "Зеркала", страница 4 – Артём Март

Двое других держались чуть позади. У одного, лысого и безбородого, Хаджи заметил какой-то нервный тик — он то и дело облизывал губы и косился в сторону леса. Другой, наоборот, сидел в седле неподвижно, как каменное изваяние.

Хаджи остановился. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Потом тот, что был в центре, заговорил. Голос у него был мягкий и высоковатый, но в нём чувствовалась сталь.

— Ты смелый человек, — сказал он. — Не каждый решится выйти к врагам.

— Вы пришли говорить, — ответил Хаджи. — Я слушаю.

Человек чуть склонил голову набок. Его глаза будто бы изучали Хаджи. Изучали с интересом, но без страха.

— Меня зовут Азиз, — сказал он. — Я один из командиров Карим-Паши. А ты, должно быть, Хаджи Абдулла.

Хаджи нахмурился. Он не называл своего имени.

— Ты знаешь меня?

— Я знаю многих в этих горах. — Человек пожал плечами. — Ты бывший солдат. Служил при старом короле. Учился у русских. Теперь воюешь на их стороне. Забавно, как меняются времена.

— Ты пришёл сюда только ради того, чтобы обсуждать мою жизнь?

— Нет. Я пришёл, чтобы остановить кровопролитие. — Он помолчал. — Что такого сделали или пообещали вам шурави, что вы готовы умирать за них?

Хаджи не ответил сразу. Он ожидал угроз. Ожидал требований. Но этот человек говорил спокойно, даже почти дружелюбно.

— Шурави здесь нет, — сказал Хаджи. — Мы защищаем свой кишлак.

Человек улыбнулся. Хаджи не видел его губ, но заметил, как дрогнули уголки глаз.

— Ты хороший воин, Хаджи Абдулла, — заговорил человек, назвавшийся Азизом. — Ты смелый. Я вижу — ты готов умереть за своё селение. Карим-Паша это уважает. Он сам такой же. Сам готов умирать за своих людей.

Он замолчал. Потом наклонился вперёд, опираясь на луку седла. Его голос стал тише.

— Но Карим-Паша знает, как сделать так, чтобы никому больше не пришлось умирать сегодня.

Хаджи молчал. Хмурился. Взгляд его оставался тяжёлым и мрачным.

Человек, не дождавшись ответа Хаджи, выпрямился в седле и продолжил:

— Выдайте нам двух человек, — неожиданно властным тоном проговорил он. — Американца и командира советских солдат. Того, кого вы называете Дагдаром. И тогда всё кончится. Без лишней крови.

— Выдайте нам двух человек, — неожиданно властным тоном проговорил Азиз. — Американца и командира советских солдат. Того, кого вы называете Дагдаром. И тогда всё кончится. Без лишней крови.

Хаджи молчал. Слова, сказанные только что этим незнакомцем, заставили что-то в душе Хаджи Абдуллы содрогнуться. Он почувствовал, как это неприятное ощущение плавно перетекает в другое — мерзкое чувство беспокойства, которое, словно склизкий мягкий слизень, лазит где-то внутри живота.

Он не оборачивался назад, но слышал, как пошевелились воины, стоявшие у него за спиной. Они переглядывались в немом ожидании. Ждали, видимо, что предпримет их лидер. Ждали, что скажет незнакомцу Хаджи Абдулла.

— Здесь нет шурави, — повторил Хаджи, но слова эти дались ему с огромным трудом. — Только мирные, простые жители: пастухи, торговцы, земледельцы. И больше никто. Если вы не хотите кровопролития, то просто уходите отсюда. Зачем вам воевать?

Азиз сидел в седле совершенно неподвижно. В какой-то момент Хаджи показалось, что это и не живой человек вовсе. Что он даже не дышит. Будто джинн с гор натянул на себя личину моджахеда и пришел сюда. Пришел, чтобы испытать Хаджи. Или чтобы дать ему шанс на искупление.