Книга Осколок "Зеркала", страница 2 – Артём Март

— Они пришли говорить.

— Или убить тех, кто выйдет к ним.

— Убить того, кто пришёл на разговор — грех. — Хаджи говорил жёстко. — Коран запрещает это. Пророк, мир ему, сказал: «Не убивайте посланника». Даже если он от врага.

Фокс помолчал. Потом медленно опустил автомат.

— Хорошо. Я позову товарища прапорщика.

Он уже развернулся, чтобы идти, но Хаджи остановил его.

— Дагдар занят. Он допрашивает пленного. Я поговорю с ними сам.

Фокс замер. Медленно повернулся.

— Сам?

— Да.

— Надо, чтобы товарищ прапорщик пошёл с вами.

— А если это ловушка? — Хаджи посмотрел снайперу прямо в глаза. — Если в лесу стрелки, которые застрелят нас на подходе? Ты готов рисковать? Готов рисковать жизнью своего командира?

Фокс сжал челюсть. Его глаза сузились. Он думал.

— Доложить всё равно надо, — сказал он наконец.

— Докладывай, — кивнул Хаджи. — Но я поговорю с ними сам.

Хаджи обернулся и посмотрел на всадников. Те стояли неподвижно, метрах в семидесяти от позиций. Ждали. Белая тряпка всё так же хлопала на ветру.

Хаджи поправил кинжал за кушаком и шагнул вперёд.

* * *

Я стоял посреди комнаты в доме лекаря и смотрел на пленного.

Душман, назвавшийся Захиром, сидел на стуле, привалившись спиной к стене. Рана в боку была перевязана, но кровь ещё сочилась сквозь повязку. Он был бледен, дышал тяжело, но сознания не потерял.

Абдул-Хаким хлопотал вокруг него: срезал остатки рубахи, прилепившейся к спине душмана.

Лекарь работал быстро и уверенно — сейчас, когда речь шла о спасении жизни, в нём не было и тени обычной робости.

Я стоял рядом, скрестив руки на груди. Горохов кривовато стоял у стены, опираясь на здоровую ногу. Стоун стоял у двери и смотрел на всё происходящее с выражением холодного, почти ленивого любопытства.

Внезапно лекарь замер. Его пальцы зависли над спиной пленного. Я проследил за его взглядом.

— Аллах всемогущий… — проговорил лекарь.

— Что такое? — нахмурился я.

Я обошёл пленного, глянул под руки Абдул-Хакима, который старался аккуратно отодрать очередной лоскут от кровоточащей спины.

Там были рубцы. Свежие, ещё не зажившие. Некоторые уже затянулись, другие же сочились сукровицей.

— Двадцать ударов, — тихо проговорил Абдул-Хаким. — Я видел такое. Это наказание.

Захир скривился, услышав его слова. Что-то пробормотал на дари. Стоун перевёл:

— Говорит, что это не наше дело. И я, если честно, с ним полностью согласен.

— Всевышний воистину наделил этого человека сильным здоровьем, — лекарь отделил от тела душмана очередной лоскут, отрезал его в три движения и отбросил в сторону. — Такие раны, а он даже в горячке не бьётся.

Я присел на корточки перед пленным. Захир посмотрел на меня. Его глаза были злыми, но одновременно в них стоял и страх. Он понимал, в каком положении оказался.

— Сколько у вас людей? — спросил я.

Стоун перевёл. Захир молчал.

— Оружие? Техника?

Молчание. Захир отвернулся и уставился в стену. Я подождал ещё немного. Потом повторил вопрос. Он не ответил сразу. А потом пробормотал что-то на дари.

Стоун хмыкнул и покачал головой.

— Что он сказал? — обернулся я.

Стоун пожал плечами.

— Он говорит, что лучше умрёт, чем скажет.

Я вздохнул. Поднялся. Посмотрел на лекаря.

— Абдул-Хаким, отойди.

Лекарь удивлённо уставился на меня. Потом быстро-быстро закивал и отошёл к стене. Я повернулся к Стоуну.