Книга Осколок "Зеркала", страница 6 – Артём Март

Хаджи не ответил. Лишь лицо его сделалось чернее тучи.

Азиз вдруг взглянул на солнце. Потом натянул удила. Заворачивая коня, тронул шпорами его гладкий бок.

— Мне пора, Хаджи Абдулла, — проговорил он громко. — Увидимся у дорожного камня. Я надеюсь на твое благоразумие, друг мой. До скорого.

Кони плясали под седоками, пока те разворачивали их мордами к лесу. А потом все трое пошли рысью к деревьям. Спустя несколько мгновений Азиз пустил своего жеребца в галоп, и остальные моджахеды почти сразу припустили следом.

Хаджи еще долго наблюдал за тем, как всадники удаляются. Как въезжают они в тени деревьев, укрывающих дорогу. Как превращаются в три пестрые точки в глубине леса.

Потом Хаджи, не сказав ни слова, обернулся и направился обратно к дувалам. Его люди, явно озадаченные произошедшим, пытались задавать Хаджи вопросы по пути. Он не отвечал. Лишь строго-настрого приказал им не распускать язык лишний раз.

Селихов, Горохов и Стоун ждали Хаджи у дувалов.

Не успел Абдулла переступить границы кишлака, как Селихов спросил его:

— Что они хотели?

Хаджи на мгновение замер. Лишь на одну-единственную секунду замедлил шаг, но почти сразу возобновил его темп.

Селихов казался спокойным. Высокий, широкоплечий, стройный, он стоял неподвижно, словно молодой ясень. Молодое, грязноватое лицо его оставалось спокойным, словно каменная маска. Глаза были все так же холодны, а взгляд свинцово тяжел.

— Они хотят обменять пленного, — солгал Хаджи, не моргнув и глазом. — Оказывается, Карим-Паша убил не всех. Сабир, брат Джаведа, еще жив.

Селихов не задумался. Внешне будто бы даже не засомневался в словах Хаджи. Не изменил выражения своего лица. Казалось, он просто принял его слова к сведению и отвернулся. Зашагал прочь.

Горохов же с подозрением глянул на Хаджи. Стоун и вовсе выглядел так, будто все происходящее совершенно его не трогало. Американец явно пребывал в глубокой и тяжелой задумчивости.

— А что с пленным? — громко спросил Хаджи, когда Селихов пошел вдоль дувала, словно бы осматривая позиции затаившихся там людей Хаджи. — Он что-нибудь сказал?

— Сказал, — обернулся Селихов.

— Да? И что же?

Селихов не ответил сразу. Он лишь повернулся к следующему за ним Хаджи, выпрямился, низко опустив руку с флягой.

— Пойдем, где не так жарко, — проговорил Селихов. — Надо все обсудить.

* * *

— Это похоже на ловушку, не находишь? — спросил я, когда мы с Хаджи отошли в тень сгоревшей чайханы, подальше от чужих ушей.

— Я знаю, — Хаджи выдохнул. — Но мне пообещали, что Карим-Паша сам будет на передаче. А все знают, что Паша никогда не рискует своей жизнью понапрасну.

Я задумался. Хаджи казался мне… странным. Внешне он держался как обычно невозмутимо. Лицо его, напоминавшее древнюю маску, изготовленную из обожженной глины, совершенно ничего не выражало.

Однако его голос… Голос, как мне показалось, звучал иначе, чем обычно. Он странно подрагивал, слова Хаджи произносил быстрей, чем обычно. Словно бы торопился донести до меня свою мысль.

Это меня насторожило.

— Ты зря пошел туда один, Хаджи, — покачал я головой.

— Дагдар, — он выдохнул. — Разве ты не понимаешь, что идти туда вместе с тобой, вместе с шурави, было бы опасно? Непонятно, как они повели бы себя, если бы мы пошли к ним вместе.