Книга Они были братьями. Часть 2, страница 98 – Артём Март

— Придется, — глянул на него я.

Стоун сделал вид, что удивился.

— Правда? Товарищ командир соизволит вернуть мне оружие?

— Соизволит. Будешь стрелком. Прикрывать пулеметную точку.

Стоун хмыкнул. Получилось у него совсем невесело.

— Надо же. И ты совсем не переживаешь за бедолагу Харриса? — разулыбался он.

— Как ты думаешь, Стоун, — глянул я на него с такой же беззаботной улыбкой, какой наградил меня сам американец, — ты сможешь давать показания КГБ с переломанными ногами?

Стоун сделал вид, что задумался.

— Возможно, — пожал он плечами. — Но чтобы я мог дать показания с переломанными ногами, вам придется всю дорогу нести меня на руках.

— Если мне разрешат переломать тебе ноги, — буркнул Горохов, хромавший у него за спиной, — я буду первым, кто согласится тащить тебя на закорках.

Стоун помрачнел. Глянул на меня.

— Пожалуй, мои ноги мне еще пригодятся.

— Вот и славненько, — суховато ответил я и хлопнул Стоуна по плечу. — В таком случае бедолаге Харрису бояться нечего. Ведь так?

— Так, — выдохнул Стоун.

Дальше шли молча.

Путь наш шел по склону вверх, к дороге, а дальше через кишлак к дому лекаря. Когда мы вышли на тропу, то почти разом замерли.

— Это еще что за черт? — угрюмо спросил Горохов, стараясь проглядеть темноту.

— Оружие к бою, — сказал я, снимая с плеча автомат.

Горохов и Фокс последовали моему примеру. Стоун, помявшись немного, подобрал с земли увесистый камень.

Все потому, что из лесу вышел человек. Первые несколько мгновений было непонятно — один он, или это лишь арьергард группы. Непонятно, вооружён ли он, или же двигается к нам без оружия. В общем, ничего было непонятно.

— Пришел Карим-Паша? — спросил горохов.

Человек, державшийся некоторое время более-менее ровно, вдруг сгорбился. Шаг его стал совсем нетвердым, а спустя мгновение он и вовсе без сил рухнул на дорогу.

— Он ранен, — бросил я, — за мной.

Мы все разом двинулись к лежащему, держа оружие наготове.

— А если это ловушка? — не сбавляя темпа, спросил Фокс.

— Вот сейчас и проверим, — ответил я. — Всем сохранять бдительность. Огонь по усмотрению.

— Ну как спина? — спросил я у Громилы, сидевшего рядом, на пне, который ему принесли из дровняка.

Громила не ответил сразу. Он сидел как-то неестественно прямо, и было видно, какую немалую боль ему причиняет такое положение. И все же, пулеметчик нашел в себе силы поднять на меня взгляд.

— Болит так, будто ее вчера сто чертей когтями драли, — проговорил он угрюмо. — Но лихорадки нет, и то хорошо.

Во дворе лекаря было многолюдно. Вечернюю темноту разгоняли факелы, которые афганцы принесли с собой. Мулла сидел на табурете у входа в дом лекаря Абдул-Хакима, и рослый афганец, видимо, какой-то его родственник, стоявший рядом, освещал пространство у ступеней масляным фонарем.

Лекарь занимался раненным парнем, которого мы нашли на дороге.

Когда я, Фокс, Горохов и Стоун подоспели к бедолаге, тот был еще в сознании. В сумерках сложно было понять, как и куда его ранило. Только темная, влажная и липкая от крови одежда говорила о том, что рана серьезная. А может быть, их и несколько.

Мы быстро подхватили парня и понесли его к Абдул-Хакиму. Лекарь почти сразу опознал несчастного.

— Несите! Несите его скорее сюда! — испугался лекарь, когда увидел меня и Фокса, стоящих на пороге и поддерживающих истекающего кровью парня.