Книга Они были братьями. Часть 2, страница 74 – Артём Март

Потом обернулся к Фаруку.

— Сегодня до заката я решу всё сам.

— Нужно уходить! Нужно однозначно уходить! — проговорил лейтенант Астафьев, когда я закончил излагать суть дела.

Я собрал всех в доме лекаря через час после того, как Абдул-Хаким рассказал мне о письме. Молчание больше не имело смысла. Каждый из моих людей должен был знать, что нас ждёт, и каждый должен был решить для себя, что делать дальше. Я собирался им в этом помочь.

Конечно, мы и так знали, что рано или поздно Карим-Паша придёт за нами. Но предполагать и знать точно — вещи несравнимо разные.

И теперь мы знали. А это означает — нужно спланировать, как нам действовать дальше.

Люди расселись кто где.

Громила боком полулежал на топчане, подпирая голову локтем и стараясь не тревожить раны на спине. Я видел, что даже такая поза приносит Громиле болезненные неудобства. Однако боец терпел. Лицо его было напряжённо сосредоточенным. И сложно сказать — в боли ли дело, или же в том, в каких обстоятельствах мы оказались.

Горохов устроился рядом, вытянув больную ногу. Костыли стояли у стены, и он то и дело косился на них. Саша сел справа от меня, Фокс привалился плечом к дверному косяку. Надир, уже без верёвок, но всё ещё растирающий затёкшие запястья, сидел на корточках у очага. Стоун и Харрис расположились у дальней стены. Лейтенант Астафьев стоял, скрестив руки на груди. Он всегда стоял, когда нервничал. Лекарь пристроился у входа, словно в любую минуту готов был выскользнуть за дверь.

Астафьев обвёл всех взглядом. Никто, кажется, не торопился отвечать ему. Бойцы поглядывали на командира сапёров с каким-то угрюмым равнодушием.

— Ну что вы молчите? — даже как-то возмущённо спросил он. — Разве я не прав? Идти нужно прямо сейчас. Пока эти… — он запнулся, подбирая слово, — пока местные не ударили нам в спину. Карим-Паша придёт, и они нас сдадут. Всех до единого.

Он замолчал. Снова посмотрел на бойцов, как бы ища поддержки.

— Тогда нам всем конец, разве не понимаете⁈

Я молчал, наблюдая за реакцией остальных. В какой-то момент встретился взглядом со Стоуном. Американец вздохнул и вдруг заговорил:

— Сдадут.

Он сидел, вытянув ноги, и говорил с ленцой, но глаза у него всё равно оставались привычно холодными.

— Я бы на их месте сдал, — пожал он плечами. — Прагматичный выбор.

Стоун поймал мой взгляд. Хмыкнул.

— А ты бы сдал, Селихов? А? Будь ты на их месте?

— Я спрашиваю вашего мнения о том, — ответил я ему холодно, — как ситуацию видите вы. Об афганцах мне и так всё ясно.

На самом деле, целью моей было не понять, что именно делать, а уловить настроение бойцов. Распознать, готовы ли они к противостоянию, которое нам предстоит. Или же нет.

Стоун усмехнулся и продолжил:

— Мы не знаем, сколько у Карим-Паши людей. Может, тридцать. Может, пятьдесят. А сколько нас? Горстка, почти половина из которых ранены. — Он кивнул на входную дверь. — Уйти сейчас — значит получить шанс на выживание. Остаться — значит положиться на милость судьбы и вот этих вот. — Он обвёл рукой комнату, явно имея в виду и лекаря, и Надира, и весь кишлак.

Когда Стоун закончил, в комнате повисла мрачная тишина. Правда, висела она недолго. Саша, сидевший рядом со мной, подал голос. Он говорил тихо, но твёрдо.

— Я тоже считаю, что нужно уходить. Здесь мы как в мышеловке. Если нас окружат, выйти уже не сможем. А если уйдём сейчас, у нас будет фора. Может, успеем добраться до советской зоны ответственности прежде, чем они нас догонят.