Книга Они были братьями. Часть 2, страница 75 – Артём Март

— До нашей зоны три дня пути, — глухо проговорил Горохов. — С моей ногой и с Громилой — все пять. Конница догонит нас к вечеру первого дня. И перестреляет, как куропаток. Хорош план, ничего не скажешь.

Громила закашлялся и сплюнул в тряпку. Потом, морщась, с трудом попытался подняться, чтобы сесть. Фокс было кинулся ему помочь, но Громила показал снайперу руку в останавливающем жесте. Потом с трудом уселся, зашипел от боли.

— Сидеть тут — тоже не мёд, — прохрипел он наконец. — Но там, в горах, нам хана. А здесь хоть стены есть. Плюс — мы на высоте, которую можно оборонять. Внизу зеленка, где можно устроить засады.

Стоун от слов Громилы только снисходительно вздохнул. Закатил глаза. Саша нахмурился.

— Я считаю, — продолжал Громила, — нужно встретить их как надо. Будем бежать — точно все помрём. А тут есть шанс отбиться.

Фокс кивнул.

— Был бы шанс уйти, если бы вся группа крепко стояла на ногах, — сказал он спокойно. — Потом глянул сначала на Горохова, потом на Громилу. Спокойно добавил: — А мы своих не бросаем.

— Значит, остаёмся, — подытожил Горохов.

— Значит, остаёмся, — повторил за ним Фокс.

Астафьев вспыхнул почти сразу.

— Это безумие! — он повысил голос. — Вы предлагаете сидеть и ждать, пока нас перебьют⁈ Вы понимаете, что местные нас сдадут⁈ Они уже нас сдали! Этот лекарь, — он ткнул пальцем в Абдул-Хакима, и тот вжался в стену, — он работает на Карим-Пашу! Он продаёт ему травы! Он нас продаст! И этот, — палец переместился на Надира, — он вообще неизвестно чей!

— Заткнись, — негромко сказал Горохов.

— Что⁈

— Заткнись, говорю. Ты уже один раз повёл людей. Двоих потерял. Теперь просто сиди и слушай, когда взрослые разговаривают.

— Ты… Ты чего себе позволяешь?.. — захлебнулся Астафьев собственным вздохом.

Лейтенант побелел. Открыл рот, закрыл.

Я видел, как у него трясутся руки. Он оглянулся на сапёров, ища поддержки, но Ковалёв отвёл глаза, а Седых покачал головой. Лейтенант остался один. Он резко развернулся и вышел из дома, хлопнув дверью.

Наступила тишина. Стоун хмыкнул и откинулся к стене. Саша опустил голову. Громила снова закашлялся и снова принялся устраиваться на топчане, чтобы лечь боком. Горохов угрюмо смотрел в пол.

Я молчал. Слушал. Анализировал. Каждый аргумент. Каждую эмоцию. Те, кто хотел уйти, боялись предательства и окружения. Те, кто хотел остаться, боялись погони и потери раненых. И те и другие были правы по-своему. Но сейчас важнее всего было не кто прав, а насколько мы боеспособны.

Я уже давно понимал, что уходить — значит почти наверняка погибнуть, когда нас настигнут конники. Но если остаться, если организовать оборону, определённый шанс выстоять был.

Да и патроны с оружием у нас теперь есть. Главная проблема — недостаток людей. Но да где ж их возьмёшь-то? Разве что афганцы вокруг.

— Афганцы… — задумавшись, проговорил я вслух.

— Чего? — удивился Горохов. — Чего ты там говоришь, прапор?

Бойцы, кто явно расслышал слово, что я произнёс, вдруг загалдели.

Однако я сразу поднял руку, и все замолчали.

— Мы и без того знали, что Карим-Паша рано или поздно придёт, — сказал я. — Но на наше счастье, он сам предупредил нас, когда именно. Это лишило его эффекта неожиданности.

Я обернулся к лекарю.

— Как мулла и старейшины относятся к Карим-Паше?