Книга Они были братьями. Часть 2, страница 71 – Артём Март

Когда дверь хлева открылась и Надир увидел своего пса с раненой лапой, он вздрогнул всем телом. Его лицо, до этого каменное, изменилось в одно мгновение. Холодная отстранённость, с которой он сидел в этом хлеву все последние дни, исчезла без следа. На её место пришла настоящая, глубокая тревога. Такая, какой я у него ещё не видел. Он побледнел. Губы его задрожали.

— Кара-Тар… — выдохнул он и рванулся вперёд, забыв о связанных руках.

Верёвка, привязанная к железному крюку, вбитому в опорный столб, натянулась, впилась в запястья, но он, казалось, не чувствовал боли. Он смотрел только на зверя.

Я наблюдал за ним. Видел, как он уставился на Кара-Тара, забыв будто бы обо всём на свете. Для него, казалось, не существовало больше ни плена, ни лекаря. Остались только он и его пёс. Эта искренность решила всё.

Я достал нож, приблизился и перерезал верёвки у него на запястьях. Надир на мгновение замер, будто не веря своим глазам. Потом бросился к волку.

Он опустился на колени прямо в грязную солому. Принялся гладить Кара-Тара по голове, запуская пальцы в густую, маслянистую шерсть. Что-то шептал ему на дари — я не понимал слов, но интонация была такой, будто Надир говорил с больным ребёнком.

Потом он несознательно перешёл на русский. Спросил, где Ак-Тар, и в его голосе прозвучала такая надежда, будто пёс мог действительно ответить ему на этот вопрос. Кара-Тар заскулил и стал лизать ему руку. Надир закрыл глаза. Его плечи задрожали.

Я стоял и смотрел. Садыков и Седых молча вышли, прикрыв за собой дверь. В хлеву остались только я, Надир, Кара-Тар и лекарь, который вошёл следом и теперь стоял в углу, у стены.

Абдул-Хаким смотрел на то, как Надир общается с волком, с истинным непониманием и удивлением.

— Это? Это что? — тихо спросил он у меня.

— Волк Надира, — ответил я лекарю.

Лекарь округлил глаза ещё сильнее.

— Он… Он приручил его?

— Приручил. — Я бросил Абдул-Хакиму хитроватый взгляд. — А что? Тебя смущает, что у тебя в доме нечистое животное?

— Волк не нечистое животное, — покачал головой Абдул-Хаким. — Но… Но опасное. Его нельзя приручить…

— Как видишь, можно, — улыбнулся я, решив не упоминать при лекаре, что Кара-Тар на самом деле волкособ. Уверен, у местных и так будут вопросы, зачем мы притащили в кишлак волка. Так зачем же усугублять?

— Но тебе лучше этого не повторять, — хмыкнул я, снова многозначительно глянув на лекаря.

— А… А он не опасный? — обеспокоенно пробормотал лекарь.

— Кому как, — ответил я.

— Старейшинам это не понравится, — втянул Абдул-Хаким голову в плечи.

— У тебя есть корень солодки и мазь из живицы? — Надир бросил лекарю напряжённый, полный беспокойства взгляд.

— Эм… Ну да…

— Тогда принеси. И ещё чистую ткань. Я наложу Кара-Тару повязку.

Лекарь посмотрел на меня. Я кивнул.

— Хорошо, — сказал он Надиру, а потом обратился ко мне, почти что шёпотом. — Но прежде чем я уйду, мне нужно кое-что тебе сказать, товарищ прапорщик.

— Говори, — пожал я плечами.

Лекарь пару мгновений помялся. Потом, многозначительно приподняв брови, указал взглядом на выход.

Я выдохнул.

— Лады. Пойдём.

Мы вышли из сарайчика. Остановились у стены, подальше от чужих ушей.

Лекарь явно был на взводе. Руки его дрожали. Он то сжимал их в кулаки, то разжимал, не зная, куда деть.