Книга Они были братьями. Часть 2, страница 70 – Артём Март

И всё же хорошо, что волкособ шёл сам. Это значило, что кость не повреждена и рана в большей степени поверхностная.

Однако когда волк появился в кишлаке, местные не на шутку переполошились. Мужчины угрюмо шептались, провожая нас взглядами. Женщины спешили скрыться в домах, а дети, кого не успели забрать матери, таращились на волка такими глазами, будто Кара-Тар был вовсе и не волкособ, а целый сказочный дракон.

Хаджи Абдулла плёлся позади и тоже молчал. Он выглядел так, будто до сих пор не осознал, что произошло.

Признаюсь, я думал, он отстанет от нас и вернётся домой. Однако афганец, кажется, настолько провалился в свои собственные мысли, что следовал за нами, словно заводная шагающая кукла.

Ну ещё бы. Его план провалился. Его люди ушли ни с чем. Он стоял в шаге от того, чтобы начать бой, в котором вряд ли бы выиграл.

Тем не менее я заметил ещё кое-что такое, что меня даже повеселило. Хотя я, конечно же, эмоций своих не выдал. Мне показалось, что Хаджи Абдулла придал тому обстоятельству, что раненый Кара-Тар не напал на меня, какое-то сакральное значение.

Конечно, он не мог знать, что пёс уже давно успел ко мне привыкнуть и даже давал себя аккуратно погладить. Он был умной животиной, что ни говори.

Для Хаджи же всё выглядело так, будто я просто укротил раненого, злобного как сто шайтанов, волка. И по взгляду Абдуллы я видел, что он воспринимал всё, что случилось, как нечто необъяснимое. Ну что ж. Пускай.

Когда мы вошли во двор, нас встретили настороженные взгляды. Громила, которого сегодня уложили снаружи, чтобы он мог подышать свежим воздухом, приподнялся на топчане, опираясь на локоть, и уставился на волка.

Лицо его, ещё вчера серое от боли, теперь выражало искреннее изумление. Он открыл рот, но ничего не сказал — только выдохнул и покачал головой.

Горохов замер у стены, забыв о своём автомате, который разбирал до этого. Его пальцы застыли на затворе. Стоун сидел под навесом и лениво бросал камешки в пустую консервную банку. Увидев волка, он отложил камни и уставился на знакомого зверя с холодным, оценивающим интересом. Фокс вышел из дома с автоматом в руке, но, увидев нас, опустил ствол.

— Кара-Тар? — спросил он, уставившись на волка. — Откуда он тут взялся, блин?

— Попал в капкан, — бросил я коротко.

Фокс присвистнул. Ковалёв, стоявший у кострища, подошёл ближе и присел на корточки на почтительном расстоянии от пса. Стал разглядывать волкособа. Кара-Тар покосился на него, но не зарычал. Видимо, слишком устал идти с раненой ногой через весь кишлак.

Пока все разглядывали зверя, Хаджи молча отступил к калитке и исчез. Я заметил это краем глаза — он просто развернулся и ушёл, не попрощавшись, не сказав ни слова.

Я видел лишь то, как Хаджи Абдулла медленно, будто стараясь никого не спугнуть, попятился к калитке, а потом вышел за двор, не трогая её, чтобы не стукнуть деревянной дверью о косяк. Дальше, афганец торопливо, словно стараясь убежать от кого-то, ушёл прочь.

Пёс тем временем тяжело опустил круп и уселся на землю. Принялся зализывать рану.

Тогда я велел отнести волкособа в хлев, к Надиру. Садыков и Седых подхватили зверя — Кара-Тар зарычал было, но я положил руку ему на загривок, и он затих. Мы двинулись через двор. Громила проводил нас взглядом, Горохов что-то буркнул себе под нос, Стоун хмыкнул. Бросил очередной камешек и промазал мимо банки. Чертыхнулся.