Книга Они были братьями. Часть 2, страница 25 – Артём Март

— Только когда кровь этого шакала окропит его лезвие… — прошипел Надир.

Абдул-Хаким аж всхлипнул. Горохов стукнул по глиняному полу костылями, когда поднялся.

— Ты в своём уме, Надир⁈ — крикнул он.

— Он нужен, — покачал я головой. — Я не позволю.

— Ты не понимаешь, — покачал головой Надир.

— Понимаю. Но он нужен.

— Ты не хотел сюда идти! Это не твоё дело! — крикнул Надир, шагнув ко мне.

— Я не позволю его убить.

Саша, несколько мгновений стоявший в полнейшем непонимании, схватил с пола кочергу.

Надир напряг челюсть. Его ноздри раздулись от гнева. Он обвёл всех в комнате взглядом.

— Н-е-е-е-т… Ты не имеешь права отбирать у меня мою месть, Селихов, — покачал головой Надир медленно. — Никто не давал тебе такого права… Я уже всё решил…

— Я не хочу причинять тебе вреда, — качнул я головой. — Но если придётся…

Я не договорил. Просто не успел.

В одно мгновение Надир просто стоял на месте, напряжённый, как пружина, а в следующее мгновение бросился на меня, сжимая в руке свой изогнутый клинок.

Надир в одно мгновение приблизился ко мне. В этот момент сбоку появился Саша, попытался ударить его кочергой, но Надир схватил его за одежду на плече и оттолкнул.

Не успел Саша упасть, как я ринулся на отшельника. Мы сцепились. Я схватил его вооруженную руку, а левой — чапан на груди. Надир вцепился мне в ворот.

Слева подоспел Горохов. Он с трудом, через боль, занес над Надиром костыль.

Надир заметил это и просто пнул Горохова по раненой ноге. Дима вскрикнул, рухнул на пол, схватившись за бедро обеими руками.

Однако этот удар стоил Надиру равновесия, и мы рухнули на пол. Глиняная миска, стоявшая на низком столике, слетела и разбилась о стену. Кто-то вскрикнул. Кажется, лекарь. Кажется, Громила на топчане вдруг открыл глаза и попытался подняться.

— Что за… — прохрипел он, но осёкся, застонав от боли.

Надир вывернулся. Ударил меня коленом в раненый бок. Перед глазами вспыхнуло белым. Я ослабил хватку на долю секунды, но не отпустил.

— Я… Я не хочу убивать тебя… — прохрипел Надир, тяжело дыша. — Мне нужно только…

Он не договорил. Все потому, что я резко хлопнул его по ушам, и Надир зажмурился от боли, стиснул зубы и зажимая уши. Я пнул его в грудь, и отшельник рухнул на пол.

Подниматься мы стали почти одновременно.

Я видел, как за Надиром, на полу лежит и сухо, надсадно кашляет Саша.

— П-падла… — простонал Горохов, зажимая руками рану.

Краем глаза я заметил, как у него на штанине расцветает бурое пятно от крови.

Мы с Надиром оказались по разные стороны комнаты. Он стоял у очага, я — у стены. Между нами валялись осколки миски и рассыпанные травы.

Надир, все еще морщась от боли в голове, держал нож перед собой. Лезвие смотрело мне в грудь. Он тяжело дышал. На лбу выступил пот, плечи вздымались от каждого вдоха.

— Ты не знаешь, что он сделал, — проговорил он сквозь зубы. — Ты не знаешь, кто он такой.

— Сейчас это не важно, — покачал я головой.

— Он… — Надир осёкся. Что-то в его лице дрогнуло. — Он знал… Он всё знал, Саша…

Он не договорил. Бросился снова.

Я встретил его жёстче. Перехватил запястье левой руки, которой он целил мне в лицо. Вывернул, ударил локтем в челюсть. Надир мотнул головой, но не упал. Ответил коротко — коленом в живот. Я согнулся. Он ударил еще раз и еще. Я напрягся и надавил всем телом. Вместе мы, теряя равновесие, врезались в стену. Надир спиной разбил какие-то полки. Котелки и банки принялись падать на пол и биться вдребезги. Я почувствовал, как что-то сыплется мне за шиворот.