Книга Они были братьями. Часть 2, страница 24 – Артём Март

Надир никак не отреагировал на слова лекаря. Он так и стоял на пороге, как-то безвольно опустив руки.

— Трава, что ты просил… — заговорил было Фокс.

— Да-да… — заторопился ответить Абдул-Хаким, — положи там, добрый шурави. Не хочешь ли чаю? У меня хватит на всех! Можем пойти на улицу, я угощу каждого!

Хаким явно нервничал. Явно суетился и совершенно точно не хотел оставаться один на один со своим другом. Я видел это, как ясный день.

— Да нет, спасибо, — пожал плечами Фокс. — После вашего чая пить хочется. — Потом он со значением глянул на меня. Видимо, тоже что-то почувствовал. — Товарищ прапорщик, если что, я на улице.

— Хорошо, — проговорил я.

Фокс вышел, стараясь протиснуться между стеной и неподвижно стоящим Надиром.

— Слава Аллаху, что ты пришёл! Я ж думал, ты погиб где-нибудь в горах! — не успокаивался лекарь, разыскивая свой чай.

— Вы не навещали друг друга, раз такие друзья? — спросил я.

— Нет-нет! Как навещать? — развёл лекарь своими длинными руками. — По мосту не пройти. У реки — плохие люди. Задают плохие вопросы. Опасно! Я даже не знаю, как вы смогли прийти! Аллах хранил, не иначе!

Он достал какой-то котелок, открыл, понюхал. Стал судорожно насыпать содержимое в небольшой чайник.

— А ведь я боялся! Часто молил Аллаха, чтобы ты, Надир, остался живой!

— Неужели? — холодно спросил Надир.

— Клянусь душой моей матери! — глянул на него лекарь и повернулся ко мне. — Мы ж с Надиром последние нашего племени. С детства вместе! Помнишь, Надир, как мы мальчишками бегали к реке? — продолжал лекарь. — Отец твой нас ловил и за уши таскал. Великий был человек. Мир его праху. Ты на него похож.

Я смотрел на них. Что-то было не так. Лекарь не просто нервничал. Он был в полнейшем ужасе. Он смотрел на Надира и одновременно — мимо него. Его руки, ловко работавшие с чайником и пиалами, чуть подрагивали. Да. Он боялся. Смертельно боялся. И прятал этот страх за суетливым, натужным дружелюбием.

Надир слушал молча. Его лицо было каменным. Только пальцы правой руки медленно сжимались и разжимались.

— Очень хорошо, что ты помнишь моего отца, — вдруг сказал он тихо.

— Конечно! — лекарь улыбнулся, но улыбка вышла дёрганой, неестественной. — Как забыть? Видит Аллах, он был мудрым старейшиной. Все его уважали. Ты пошёл в него. А мать — добрая женщина. Самая добрая из тех, кого я знавал! Я часто молю Аллаха, чтобы он упокоил их души. Они…

— Вот как, — перебил его Надир. — Ты говоришь, что чтишь их?

Я глянул на суровое лицо Надира. В глазах его стояла холодная ярость.

— Надир… — шагнул я к нему. Надир, казалось, не обращал на меня никакого внимания.

Абдул-Хаким остолбенел, держа в руках пиалу. Горохов с Сашей настороженно переглянулись.

— Говоришь, что молишься за них, так?

— Надир, — уже холоднее и строже позвал я.

— Надир, я… — испуганно залепетал лекарь и добавил что-то на дари.

— Но каждое твое слово яд. И ложь, — покачал головой Надир. — Ты не заслуживаешь жить, пёс…

Когда Надир выхватил свой нож, я уже стоял между ним и лекарем.

Саша неловко поднялся на ноги. Горохов, матерясь, зашипел от боли, хватая свои костыли.

Абдул-Хаким с грохотом ударился поясницей о стол, будто бы пытаясь забиться куда угодно, лишь бы дальше от Надира.

— Надир, — проговорил я, глядя ему прямо в глаза, — опусти нож.