Книга Они были братьями. Часть 2, страница 23 – Артём Март

Когда Надир отправился к Фоксу, Кара-Тар остался стоять на месте. Ещё несколько мгновений волк потоптался на месте в какой-то нерешительности. А потом последовал за Ак-Таром.

— Не берёшь псов с собой? — спросил Фокс.

— Нет. Не хочу пугать людей в кишлаке, — солгал Надир.

— Всегда было интересно, — хмыкнул Фокс, когда они отправились к кишлаку. — Как ты умудрился их надрессировать, что они понимают такие команды?

— Никак, — ответил Надир. — Не было никаких команд. Просто я попросил Ак-Тара присматривать за братом. И всё.

* * *

Утро в доме лекаря выдалось тихим.

Солнце пробивалось сквозь щели в ставнях, рисовало на глиняном полу бледные полосы. Пахло сушёной мятой, горьким дымом очага и чем-то лекарственным.

Громила спал на топчане у стены. Ему зашили раны, перевязали спину и плечо. Раны больше не кровоточили. Лекарь дал ему выпить какой-то отвар, после которого Громила заснул спокойным, тихим сном.

Саша сидел рядом, привалившись спиной к стене. Глаза у него были открыты, но он молчал. Лекарь и его не обделил своим вниманием. Вчера перед сном повторил иглоукалывание, похожее на то, которое делал Надир. А потом дал какие-то самодельные пилюли.

Горохов устроился на полу, вытянув ногу, и тоже дремал. Абдул-Хаким уже несколько раз промывал ему раны и делал перевязку. Вскоре подойдёт время для очередной процедуры.

Сапёры расположились во дворе — кто у костерка, кто просто на земле, подстелив плащ-палатки. Стоун сидел в углу, связанный, и смотрел на всех с выражением холодного, отстранённого любопытства.

Абдул-Хаким суетился у очага. Он то и дело подбрасывал щепки, помешивал что-то в котелке, переставлял склянки на полке. Движения у него были быстрые, но какие-то дёрганые. Мне казалось, он ожидает беды. Я заметил, что он старается не смотреть на дверь. Или, наоборот, ждёт, когда она откроется.

Дверь открылась. Вошёл Надир. За ним, пригнув головы, зашли Фокс и Ковалёв.

Абдул-Хаким замер. Рука его, тянувшаяся к очередной склянке, застыла в воздухе. Он смотрел на Надира. Надир смотрел на него. Между ними повисла тишина — такая густая, что, казалось, её можно потрогать.

А потом лекарь заговорил. Слишком быстро. Слишком громко. Он шагнул к Надиру, раскинул руки и заключил его в объятия. Надир стоял неподвижно.

— Надир! Брат мой! Сколько лет! — Абдул-Хаким отстранился, держа Надира за плечи. — Я уже думал, ты не придёшь. Думал, случилось что-то. Времена такие — сам знаешь. Люди пропадают. А ты здесь. Живой.

Надир помолчал.

— Здравствуй, Абдул-Хаким, — выдавил он. — Я тоже рад, что ты жив.

— Аллах пока хранит! — разулыбался лекарь.

— Ну как? Закончил свои дела? — проговорил я, поднимаясь с небольшой табуретки, стоявшей недалеко от очага.

Надир мрачно глянул на меня.

— Закончил.

— А что были за дела? — Абдул-Хаким отстранился, быстро направился к небольшому столику, стоящему чуть в стороне. — Надеюсь, всё закончилось хорошо? О Аллах! Столько лет мы не виделись! Давайте же отпразднуем! У меня где-то тут был чай! Лучший чай во всём Тахаре!

— Я смотрю, — проговорил я, глядя не на лекаря, а на угрюмого, словно туча, Надира, — я смотрю, ты очень рад видеть Надира.

— Рад? Да не то слово! — рассмеялся Абдул-Хаким, переливая воду в небольшой солдатский котелок. — Мы с ним росли вместе! Пока он, хе-хе, не ушёл служить в армию!