Книга Они были братьями. Часть 2, страница 104 – Артём Март

Не прошло и минуты, как афганцы уже принялись спорить, ругаться, кричать на лекаря и указывать на нас.

— Что они говорят? — спросил я у Хаджи.

Хаджи задумчиво слушал толпу. Потом глянул на меня:

— Они… сомневаются. И злятся, — он снова прислушался и докончил: — они… напуганы.

— Я вижу, — ответил я.

— Не стоило им говорить, — покачал головой Абдул-Хаким испуганно, — я так и думал, что не стоило…

— Мда… — протянул Хаджи. — Они в растерянности. Не знают, что делать. — Потом уставился на меня: — Видимо… видимо, Карим-Паша слишком большой враг для них всех. Они не готовы.

— Зря мы полезли, — пробурчал Стоун. — Они злы. Я бы убрался отсюда подальше, чтобы не злить их еще больше.

— Они думают, что драться с Пашой — это смерть, — выдохнул Хаджи.

Он обратил лицо к толпе. Афганцы галдели, спорили, что-то выкрикивали.

— Они зря так думают, — задумался я. А потом сказал Хаджи: — Хаджи Абдулла, будьте добры, переведите им мои слова. Я хочу кое-что сказать.

Когда я вышел вперед, толпа заволновалась еще сильнее.

Хаджи, которого я попросил переводить, нерешительно нахмурился. Он с сомнением поглядывал то на меня, то на афганцев, собравшихся во дворе, то на озадаченных нашим выходом старейшин и муллу.

— Я… — мрачно смутился он, не зная, на чем ему сосредоточить внимание, — я не…

Тут ко мне подошел мулла. Старик принялся вежливо что-то бормотать, указывать на дверь дома лекаря.

Я глянул на Абдул-Хакима, стоящего рядом.

— Он… Он просит вас уйти, — понял тот без всякого моего вопроса. — Говорит, что Азиза нужно как можно скорее подготовить к погребению, чтобы похоронить утром.

— Передай уважаемому мулле, — сказал я, — что пусть готовит. Никто из нас не станет ему мешать.

Лекарь нерешительно передал. Мулла, выслушав его слова, засопел, поджав полноватые губы. Потом зыркнул на меня. Во взгляде его блеснула неприязнь, но, кажется, он понял, что просто так меня не остановить.

Бросив еще несколько слов напоследок, он отошел к старейшинам и принялся о чем-то с ними тихо разговаривать.

— Он пожелал вам удачи и надеется, что вы не обратите гнев этих людей на себя, — снова, без всякого вопроса, перевел лекарь.

Я ему не ответил. Вместо этого просто глянул на Хаджи.

Тот, кажется, все еще колебался.

Конечно, я хотел, чтобы мои слова до местных довел именно Хаджи Абдулла. Так было бы весомее. Но раз он мнется, упрашивать я его не собирался. А потому обратился к Стоуну:

— Стоун, переводи.

Стоун пожал плечами, зачем-то поправил воротник своей афганской рубахи и несколько театрально прочистил горло. Шагнул было вперед, но Хаджи опередил его:

— Хорошо, — встал он рядом со мной. — Я переведу. Говори, Дагдар.

— Спасибо, — кивнул я. А потом глянул на собравшихся.

Их было не меньше тридцати человек. Были там и достаточно пожилые мужчины, и средних лет, но, казалось, молодые оставались в большинстве. Их злые лица мелькали тут и там, подсвеченные огнем факелов. Кто-то кричал, махая на нас руками. Кто-то возбужденно переговаривался. Некоторые молчали, ожидая моих слов.

И я не заставил их долго ждать.

— Там, — указал я на дверь, — лежит молодой мужчина по имени Азиз. Лежит мертвый.

Хаджи стал громко переводить. Несмотря на явное волнение, читавшееся на лице и теле Абдуллы, голос его звучал громко и уверенно.