Книга Они были братьями. Часть 2, страница 103 – Артём Март

— Кажется, ты был прав, товарищ прапорщик, — задумчиво проговорил Фокс.

Громила с Гороховым просто переглянулись.

— С-сука… — протянул Горохов, — этот Карим-черт знает кто, нелюдь какой-то. Накой черт ему было своих стрелять?

— Это уже не важно, — покачал я головой. А потом глянул на лекаря. — Ты кому-нибудь еще об этом рассказывал?

Абдул-Хаким округлил глаза. Быстро-быстро замотал головой.

— Нет, товарищ прапорщик, ты что? Я… Да кто меня слушать будет? Клянусь бородой пророка Мохаммада, я простой человек. Я не привык лезть…

— Так расскажи.

И без того вытянутое лицо лекаря вытянулось еще больше.

— Что? Я? Но…

— Карим-Паша, — начал я, — головорез, который уже давно опьянел от власти. И мне кажется, только ты и Надир по-настоящему понимаете, на что он способен. А они, — я кивнул на толпу. — Все еще нет. Даже сейчас винят нас в смерти этих троих парней.

— Ну… Ну я не очень хорошо выступаю на публике… Я… Может, Надир…

— Надир здесь чужак, — покачал я головой. — А твои слова им по крайней мере придётся выслушать.

Лекарь совсем оробел: он опустил взгляд в пыль, втянул голову в плечи.

— Не знаю… Просто…

— Скажи, Абдул-Хаким, — продолжил я, — ты ведь рассказал нам о письме, чтобы спасти этих людей? Так?

— Т-так… — нерешительно и не сразу ответил он.

— Раз решил, так делай до конца.

— Я… Я боюсь… — признался он, немного помолчав, а потом обернулся, явно ища в толпе Джаведа взглядом. — А вдруг кто-то из них… Вдруг они, когда это услышат, решат выместить злость на мне? Ты не понимаешь, но я слышу, что они говорят… Они думают… Думают, во всем виноваты шурави. Что вы…

— Я пойду с тобой, — сказал ему я спокойно. Потом оглянулся сначала на Фокса, потом на Горохова с Громилой. — Мы все пойдем с тобой. И, если что, защитим.

— Я тоже пойду, — вдруг приблизился Хаджи, — иначе они подумают, что шурави заставляют говорить Абдул-Хакима то, что им выгодно.

Абдул-Хаким буквально вздрогнул, когда услышал голос Хаджи. Потом снова глянул на меня. Во взгляде его стояла мольба.

— Вы… Вы думаете, это поможет, товарищ прапорщик? Вы думаете, они согласятся драться против Паши, если я… Ну…

— Я не знаю, — ответил я. — Но если мы все хотим победить в этом бою, надо попытаться.

Абдул-Хаким вдруг нахмурился. Выдохнул и обернулся, посмотрел на муллу, который что-то втолковывал одному из особо возбудившихся афганцев. Последний активно жестикулировал и указывал на нас пальцем.

— Ладно… — решился он. — Если вы со мной, то я скажу.

Все вместе мы направились ко входу в дом, туда, где на ступенях все еще выступал мулла. Афганцы, видя, как наша группа приближается к мулле и старейшинам, заметно напряглись.

Хаджи решительно шел рядом со мной. Когда мы приблизились, он сразу обратился к старику. Видимо, попросил слова для лекаря.

Мулла, немало удивленный такому повороту, сначала нерешительно обернулся к старейшинам, замершим у стены. Потом наконец согласился. Кивнул.

Когда Абдул-Хаким вышел вперед и робко заговорил, толпа не сразу, но затихла.

Лекарь говорил недолго — произнес всего-то несколько фраз, а когда закончил, мужчины встретили его слова молчанием. Потом толпа мало-помалу зароптала. Потом кто-то стал что-то кричать Абдул-Хакиму. Тот в ответ быстро что-то заговорил. Заговорил так, будто принялся оправдываться.