Книга На заставе "Рубиновая", страница 93 – Артём Март

— Верни ружье.

— Попробуй отобрать, — сказал я.

Горохов набычился. Зло уставился на меня.

— Думаешь, не решусь? Не отберу? В пылюке изваляю, а Чеботарев завтра об этом и не вспомнит.

— Ну так давай, — пожал я плечами.

Горохов не колебался. Он тут же кинулся на меня, чтобы схватить за одежду. Старший сержант был быстр, но я оказался быстрее — подставил ему под нос приклад тяжелого мушкета так, что он едва не ударился о него зубами, но успел среагировать. Отпрыгнуть.

У Горохова даже дыхание не сбилось. Ровно, как и у меня.

— Гляди-ка. Даже зубами не шмякнулся, — сказал я, медленно опуская приклад на землю и опираясь на ружье, — а я уж надеялся. Все равно бы Чеботарев завтра об этом и не вспомнил, да?

— Ты не знаешь, куда лезешь, прапор, — прошипел Горохов.

Я вздохнул. Потом кинул ему мушкет. Горохов легко поймал чуть не семикилограммовое оружие одной рукой.

— Нет, сержантик. Это ты не знаешь, куда лезешь. Вернее, уже залез. По самое горлышко залез.

— Офицеры не лезут в мои дела, и ты не лезь, — прошипел сержант. — А то хуже будет…

— Как Пожидаеву?

Внезапно Горохов вздрогнул. Просто взял и вздрогнул. Небольшие глаза его расширились, но не от удивления. Они просто остекленели. На миг, на один лишь миг, старший сержант будто бы погрузился в мимолетное воспоминание. И в его взгляде я заметил нечто странное. Будто бы… чувство вины?

— Еще раз говорю, — пришёл он наконец в себя, — не лезь куда не…

— С детьми бесполезно разговаривать, — перебил его я.

Горохов осекся. И теперь искренне удивился моим словам.

— Ужин не пропусти, — бросил я, — сегодня каша. Все свое получат. Бывай, сержантик.

С этими словами я пошёл вон со стрельбища. Привычным делом, шёл напряжённый, как струна. Готовый к любому выпаду в спину. Внешне, конечно, видно этого не было. Моя поза казалась совершенно непринужденной. Но удара снова, как тогда, в столовой, не последовало.

«С детьми бесполезно разговаривать, — подумал я, удаляясь, — они только личный пример впитывают. Как и солдаты.»

Когда я вернулся с ужина, уже совсем стемнело. Небо сделалось чёрным, а большинство звезд ещё не проступили.

Я приблизился к большой землянке, которую отрыли под каптерку. Спустился по утрамбованным земляным ступеням. Сунул руку в карман, чтобы найти ключ от небольшого навесного замка. Когда стал отмыкать, замер. Замок и без того уже оказался открыт, а его петля не до конца защелкнута.

Я нахмурился. Медленно достал из кобуры свой табельный Макаров. Держа наготове плотно прижатый к груди пистолет, ну, чтоб не отобрали, я медленно снял замок и открыл дверь. Внутри было темно. Пахло пылью и махоркой. Я прислушался. Не уловил ни звука. Аккуратно подошел к моему рабочему месту, взял большой алюминиевый фонарик, стоявший на голове, у ножки стола. Батарейки в нем почти сели, потому светил он тускловато, но сойдет.

Я включил свет. Пробежался тусклым желтым пятном по самодельным полкам, набитым бушлатами, маскхалатами, подсушками и прочей всячиной. Не заметил никого.

Но кто-то здесь определенно был. Ведь недозакрыть замок я не мог. Помнил, как он щелкнул в моих руках.

Казалось, всё было на своих местах. Но что-то оставалось не так. Воздух. Он был чуть подвижнее, чуть свежее, чем должен был быть в этой закупоренной консервной банке. Кто-то здесь был. Недавно.