Книга На заставе "Рубиновая", страница 54 – Артём Март

— Доказательств у меня, конечно, пока нет, — Горбунов развёл руками, изображая лёгкое сожаление. — Но они, поверьте, появятся. Время на то, чтобы их найти, я выделить смогу, будьте уверены. Особенно если очень захочу.

Он потушил недокуренную сигарету о подошву сапога, швырнул окурок в угол. Движение было резким, злым.

— Но если честно, — его голос снова стал тихим, но остался таким же угрожающим, — возиться с вами, писать докладные, собирать комиссию, объяснять Хмельному, почему его курсанты — потенциальные самогонщики… Себе дороже. Геморроя на год вперёд. Это еще не говоря, о том, какой урон вы нанесете репутации училища. Мне это надо? Нет. Совсем не надо.

Он облокотился на стол, сцепил пальцы. Его глаза, теперь уже без всякой маски усталости, были острыми и совершенно трезвыми.

— Поэтому предлагаю решить всё здесь и сейчас. По-мужски. По-солдатски… — Он бросил взгляд на меня, но сразу же вернулся ко всей группе. — Правила простые. Первое. Мы играем одну партию. В эти… господи прости, шахматы. Вы против меня. Второе. Если выигрываю я — вы все, хором, пишете под мою диктовку чистосердечное признание о подготовке к изготовлению самогона, о сокрытии сего факта от офицера, о вашем моральном разложении. И вот что ждёт вас после этого. Ну, в лучшем случае: понижение в звании до рядового, наряды вне очереди до самого выпуска, и вопрос о допуске к экзаменам на прапорщика будет стоять очень и очень остро. Хмельной вас не спасёт, можете даже не надеяться.

Он сделал паузу, будто давая нашим умам впитать эту информацию.

Зубов, тем временем, услышав эти слова, аж пошатнулся. Сомов стиснул зубы так, что заскрипело ещё громче.

— А если выигрываем мы? — нарушил я тишину, не давая майору насладиться нервозностью и страхом остальных парней.

Горбунов тут же зыркнул на меня. Поджал свои крупные губы. Сомов удивлённо уставился на меня округлившимися глазами. Зубов нервно повернул своё продолговатое лицо, и я заметил не просто страх — настоящий ужас в его взгляде. Чижик, решительно ничего не понимая, раскрыл рот буквой «О». Леха с Костей переглянулись.

— А если, — на выдохе ответил замполит, — если выигрываете вы — я забываю всё, что видел здесь. Всё, о чём догадываюсь. Вы для меня — образцовые слушатели, организовавшие шахматный кружок в свободное от учёбы время. Но. — Он поднял указательный палец. — Никаких попыток повторить ваш… эксперимент. Никогда. Малейший намёк, и эта игра считается недействительной. Понятно?

— Я так понимаю, — я даже едва заметно улыбнулся Горбунову, — права отказаться у нас нет.

Я заметил, что моя улыбка заставила замполита почти незаметно, на одну только секунду, поморщиться.

— Вы верно понимаете, товарищ Селихов, — кивнул он немного погодя. — Если отказываетесь играть — считайте, что выбрали самый худший вариант. Я начну негласную, но очень въедливую проверку. Начну с вас, Зубов, — вы явно идейный вдохновитель вашего маленького предприятия. Потом — Сомов, ведь он у вас один из главных исполнителей, так? Потом — Чижиков, ты на подхвате. И так далее. Я найду, за что зацепиться. Обязательно найду.

Внезапно Горбунов упёрся в меня своим холодным, безжизненным взглядом.

Ну и, конечно, мимо вас, Селихов, я тоже не пройду. Я слышал, у вас уже рыльце в пушку. С КГБ не шутят. Так что при желании можно накопать что-нибудь на всех вас, слышите? На всех.