Книга На заставе "Рубиновая", страница 48 – Артём Март

— Есть вариант, — хрипло сказал он. Все посмотрели на старшего сержанта. — Но для этого придётся приложить руки. И запастись терпением. И… понадобится хлеб. Много, очень много хлеба. Ну и чуть-чуть сахара.

— Хлеб? — переспросил Зубов, сдвигая очки на место. Его мозг, заточенный под инженерию, заработал с видимой скоростью. — Ты предлагаешь… лепить?

— А что? — Сомов пожал плечами. — Мякиш — он как пластилин. Держит форму. Высохнет — будет твёрдый. Для белых — белый хлеб. Для чёрных — чёрный. Если чёрного не найдём — на худой конец, можно смешать белый с пеплом.

— Это… это бред! — выдавил Зубов. — Ты представляешь, какая точность нужна? Король, ферзь, конь… Это же не снеговики лепить! Да и… Да и я что тебе… Уголовник⁈ Это ж только уголовники из хлеба шахматы лепят! А я напомню — по легенде, шахматы мои! Откуда у тебя, блин, вообще такие идеи берутся⁈

— У меня сосед сидел, — с какой-то гордостью заявил Сомов.

— Да! Но я-то не сидел! — возразил Зубов.

— Ниче-ниче, — хмыкнул Чижик. — Мож ещё будешь, если замполит найдёт, чем доказать, что мы тут пытались самогонку гнать.

— Да иди ты в баню! — зло сказал ему Зубов. — Я вообще-то из интеллигентной семьи! А тут — зековские шахматы! Как это будет выглядеть⁈ Да и вообще… Что замполит скажет⁈

— А у тебя есть другие мысли? — угрюмо пробурчал Сомов.

Зубов ничего не ответил. Только забубнил что-то себе под нос.

Потом все уставились на Сомова.

— Ну что, Саш? — Сомов повернулся ко мне. — Ты у нас главный стратег. Говори — гениальный бред или просто бред?

Теперь все взгляды упёрлись в меня. Лёша с Костей смотрели с какой-то мольбой во взгляде, Зубов — с настоящим ужасом в глазах, Чижик — с готовностью схватиться за любую соломинку. Сомов — с вызовом.

Я оторвался от стены, встал. Сделал пару шагов к столу. Взял шашку, потрогал её гладкий бок. Потом посмотрел на Сомова.

— Полнейший, — усмехнулся я. — Полнейший бред. Бредовей идеи я в жизни не слышал.

На лицах появилось первое подобие улыбок. Даже у Зубова.

— Но вся эта ситуация — бред, — продолжал я. — Но раз уж мы пообещали Горбунову шахматный кружок, да, Зубов? Так надо делать шахматный кружок. По крайней мере попытаться и посмотреть, что получится. На худой конец, у нас есть запасной план с шашками.

— Значит, решаем? — спросил Сомов, уже потирая ладони, будто собирался не хлеб месить, а драться.

— Решаем, — кивнул я. — Но план нужен. «Профессор» — рисуй эскизы фигур. Самые простые, но узнаваемые. Сомов — ты за материал отвечаешь. Хлеба нужно будет килограмма два. И ножик острый. Ещё сахар, и что-нибудь, чем можно нарисовать доску и раскрасить фигуры, если понадобится. Кто сможет ровно расчертить доску? Ты, Костя? Ну хорошо. Остальные — будем лепить фигуры. Что бы быстрее управится.

Зубов воспитанно выругался и полез в свою сумку. Стал там рыться, доставая карандаш и чистый листок. Его паника сменилась нервной сосредоточенностью.

— Нам нужно тридцать две фигуры, — бормотал он себе под нос. Его голос подрагивал. — Высота пропорциональная… Основание устойчивое… О, а пешек можно просто шариками делать, чуть приплюснутыми…

Сомов, глядя на него, хмыкнул и встал.

— Ну, что, художники? По коням. У нас три дня, чтобы всё вылепить и просушить. Культурный досуг, мать его. Как говорится, глаза боятся, а руки… руки будут месить тесто. Ну… Я пошёл. Завтра начну материал собирать.