Онлайн книга «На заставе "Рубиновая"»
|
Красивая, хоть и явно не новая шахматная шкатулка была раскрыта. Внутри, аккуратно уложенные в рядки, лежали шашки. Не шахматы. Гладкие, деревянные, выкрашенные в условные чёрный и белый. Лёша, который принёс эту дрянь из увольнительной, сидел, сгорбившись, и пялился в пол, будто надеялся в него провалиться. — Шашки, — снова произнёс Сомов. Он уже не кричал. Он сказал это тихо, с каким-то ледяным, беспросветным спокойствием, от которого всем, казалось, стало ещё хуже. Сомов взял одну фишку, покрутил её в толстых деревенских пальцах и швырнул обратно в коробку. Та глухо стукнулась об остальные. — Ты хоть понимаешь, Лёх, что ты наделал? — сказал он строго. — Горбунов ждёт шахматный кружок. А мы ему что? Скажем, что он внезапно переквалифицировался в шашковый? Он же нас в кретины окончательно запишет! — Мне сказали, шахматы! — взвыл Лёша, поднимая на Сомова круглые от обиды глаза. — Мужик в комиссионке сказал! — А открыть коробочку да проверить ты не додумался? — рявкнул на него Сомов. — Ух… Башка дубовая! Зубов, наш «Профессор», сидел, обхватив голову руками. Его очки сползли на кончик носа. — Всё. Абзац, — сказал он. — Это катастрофа. Я сказал Горбунову, что наше первое собрание пройдёт через три дня… А до увольнительной ещё неделя! Где нам набор взять?.. Зубов как-то обречённо шмыгнул носом. Добавил: — Знал я, что не надо, Леха, тебе, «салдофону» этакому, такое доверять! Надо было самому… — Ты хари их видел? — мрачно парировал Леха. — Тех «продавцов»? Ты бы там вообще с толку сбился и купил набор для выжигания… — Ладно, хорош, — вклинился я. — Дело не в том, кто виноват. Дело в том, что делать. Идеи у кого-нибудь есть? Зубов почти по-школьному поднял руку. — Кроме идеи, — зыркнул я на него, — дружно пойти и сознаться замполиту в обмане, с последующей лютой расправой. Рука Зубова робко опустилась. Чижик нервно ёрзал на ящике, грызя ноготь. Костя молча шаркал сапогом по бетонному полу, изучая появившуюся там трещину так, будто в ней был ответ. Я сидел чуть в стороне, прислонившись к прохладной стене, и наблюдал за этими натужно думающими парнями. М-да… Вот-вот, ещё чуть-чуть и наш корабль лжи пойдёт ко дну. Это было почти смешно, если бы не грозило реальными последствиями. Горбунов искал крючок, и мы сами протянули ему на блюдечке с голубой каёмочкой идеальный — откровенное, дурацкое враньё. — А мож ну его? — спросил вдруг Чижик. — Мож скажем, что у нас клуб по шашкам? Вместо шахмат-то… — Поздно… — пробурчал Сомов. — Зубов уже брякнул Горбунову, что у него шахматы есть. — Ну и что? — не унимался Чиж. — Разве не ясно, что Горбунов над нами просто издевается⁈ Знает он, что у нас тут никакой ни шахматный кружок! Только посмеяться над нами хочет! — Знает — не знает, а делать что-то надо, — заявил Сомов. — Иначе к нам будет ещё больше вопросов. Саня, — он кивнул на меня, — уже с Хмельным договорился. А я — с Закалюжным! Теперь уже отступать никак нельзя. — И что делать? — спросил Костя мрачно. Тишина затянулась. Её нарушил только тяжёлый вздох Сомова. Он с хрустом потер щетину на щеке, и вдруг его взгляд, блуждавший по подсобке, упал на мусорное ведро в углу. Там, среди обрывков бумаги, лежали чёрствые корки хлеба, оставшиеся от чьего-то перекуса. Сомов замер. Потом медленно, как бы не веря самому себе, поднял глаза и обвёл всех нас взглядом. В его обычно угрюмых глазах вспыхнула искра идеи: либо безумной, либо отчаянно гениальной. |