Книга На заставе "Рубиновая", страница 46 – Артём Март

— Да или нет⁈ — крикнул Орлов, вскочив со стула и уперевшись кулаками в столешницу.

Его лицо вытянулось от злости, в округлившихся, полных настоящей ярости глазах загорелся холодный, неконтролируемый огонь.

— Нет, — без колебаний ответил я.

Тихая, густая, как кисель, и томительная пауза повисла в воздухе.

— Ты пожалеешь об этом, — покачал Орлов головой. Голос его прозвучал гораздо тише, но и злее. А ещё — оказался полным усталости и… Отчаяния?

— Если завтра утром меня поднимет не дневальный, а милиция, — не отступал я, — ну что ж. Пусть будет так.

Орлов тяжело опустился на место. Казалось, он сидел совершенно без движения, но что-то в нём изменилось. Изменилось лицо. Ярость ушла. Сменилась каменной неподвижностью мышц. Его глаза, широко раскрытые, невидящие, стали похожи на два куска мутного стекла. В них не было ни мысли, ни расчёта. Была только нарастающая, чудовищная пустота, которую с трудом сдерживали веки.

Он молчал. Секунду. Две. Десять.

— Ты… — начал он, и голос его был хриплым, чужим, словно прошёл сквозь горло, набитое пеплом.

Он не закончил. Так и завис на полуслове, словно зазбоившая вычислительная машина.

— Выйди, — прошипел он наконец. Голос был беззвучным, но в нём стояла такая концентрация чистой, немой ярости, что слова казались выжженными на воздухе.

Я поднялся. Сделал это плавно, без резких движений.

— Полагаю, — указал я на папку, — вам это больше не понадобится.

— Выйди, мля! — крикнул он, уставившись на меня дурным взглядом и напружинившись, словно загнанный зверь.

Я взял папку со стола, и казалось, Орлов этого просто не заметил. Потом взял под козырёк.

— Разрешите идти.

— Просто уйди, — Орлов расслабился. Даже не так, он обмяк, втянув голову в плечи и откинувшись на спинку стула. — Просто уйди, чтобы я тебя больше не видел. Ясно тебе?

— Так точно.

Я развернулся и пошёл к выходу.

Дверь закрылась за мной с мягким щелчком. В коридоре было светло и пусто. Я сделал несколько шагов, прислонился плечом к холодной стене, закрыл глаза. Выдохнул.

Он сдался. Но надолго ли? Этого я не знал. Если даже от меня отстанет Орлов, то найдутся другие, кто попытается взять меня под контроль.

Война не закончилась. Она шла везде — и там, за речкой, и тут, в тылу. И эта война была разной. Имела разный характер и разные цели. Но моя цель и там, и тут оставалась неизменной — остаться собой, остаться тем, кем я сейчас был — остаться пограничником, чья главная задача — не игра в шпионские игрушки, а защита рубежей Родины, а вместе с тем близких мне людей. И отступать я не собирался.

Если я знал, когда закончится та, другая война, что идёт за речкой, то предел этой, тыловой, был мне неведом. Сегодня она не закончилась. Просто перешла в другую фазу. Из открытого натиска в тихое, подспудное противостояние. Следующая атака придёт оттуда, откуда я её не жду. И будет она тоньше, лучше спланирована. А ещё — грязнее.

Но я буду готов и к этому.

— Леха! Ты че⁈ — изумился Сомов, когда открыл деревянную лакированную коробку. — Да это ж шашки!

Воздух в подсобке за неделю стал почти родным. Запах горячей сухости и пыли давно приелся, и все просто перестали его замечать. Мы сидели вкруг на ящиках и табуретах, как заговорщики, но вместо тайных планов на старом учиническом столе лежало позорное свидетельство провала.