Книга Меж двух огней, страница 82 – Артём Март

— Убить его? — бросил гризли, несколько виновато уставившись на своего уже бывшего командира.

«Надо же, — подумал Стоун, — чувствует вину. Чувствует себя виноватым от того, что продал своего командира за деньги. М-да… Воистину, этот народ еще совсем темный. Совсем дикий. Еще долго он не распрощается со своими первобытными предрассудками. Если вообще распрощается».

— Кого? Забиуллу? Нет-нет, — обернулся Стоун. — Просто свяжите и бросьте куда-нибудь. Займитесь лучше минированием входов. Потом уходите. Сегодня машины поедут пораньше. С наступлением сумерек. Не хочу торчать в этой дыре ни одной лишней минуты.

* * *

— Ну что, их там не видать? — спросил Бычка, лежа за камнем и вытягивая шею.

Мы спустились с гор еще засветло. Вел нас Касим. Юсуф же остался со старцем Мирзой.

Невероятное напряжение сил, которое предпринял старик, чтобы остановить своего внука, сильно подкосило его. Мирза потерял сознание, и к моменту, когда мы принялись спускаться, так и не пришел в себя.

Я понял, что скорее всего, так и не придет.

Обратный путь был не менее тяжелым, чем подъем.

Пограничники выбились из сил, но все же преодолели и этот маршрут. Мы почти сразу заметили каменистую, похожую на засыпанное камнями русло реки дорогу, огибавшую гору и пролегавшую у ее подножья.

Да только кое-что было не так — нас никто не ждал.

Бронемашины Мухи отставали, и это было странно. Пограничники занервничали, видя, что остальной взвод не подошел к месту встречи.

Конечно же, допустить паники я не мог, потому немедленно занял их делом — приказал занять оборону в камнях и не высовываться. Следить за дорогой и ждать.

Самсонову же поручил выйти на связь с Мухой. Однако горные вершины блокировали сигнал. Сержант слышал лишь помехи статики в эфире.

Сложно было сказать, почему задерживается Муха. Причины были самые разные — от банальных поломок техники до возможных засад. Хотя звуков выстрелов мы не слышали. А эти звуки хорошо распространяются в горах.

Тогда я, заняв позицию за камнем, рядом с Бычкой, принялся разбирать записи Мирзы, по крайней мере, пока позволило дневное освещение.

Но сумерки в горах наступали быстро. И по мере наступления темноты все сильнее нервничали и пограничники.

— Не видать, — сказал я, убирая грязноватые страницы в саквояж.

— О, сука, — выдохнул Бычка, — говорю тебе, Саня, неладное что-то случилось. Что-то не так. Не могли они задержаться так надолго.

— И что ты предлагаешь? — спросил я тихо.

Бычка удивился.

— Я? Так ты ж командир!

— Вот именно. Потому я и приказываю — ждать. Чтобы ни случилось, помочь им сейчас мы не можем.

— Я предлагал пойти им навстречу, — пробурчал Бычка.

— Я помню.

— Так почему ж не пошли⁈

— Вот поэтому, — я показал Бычке одну из бумажек Мирзы. — На обратном пути у душманов две небольших пулеметных точки в горах. Колонну они скорее всего пропустят. Побоятся раскрывать себя. Слишком легко получить на орехи из КПВТ. Но вот мы будем для них хорошей мишенью.

Бычка замолчал. Забормотал себе что-то под нос. Некоторое время мы сидели молча. Наблюдали за дорогой и ее поворотами с обеих сторон.

Когда за поворотом, что был от меня по правую руку, зазвучал рокот мотора, а потом появились отблески фар, Бычка обрадовался:

— О, сука! Ну наконец-то! Наконец-то идут!