Книга Осень в Российской империи, страница 78 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

С «Делом о серебряной крови» вышла та же история. Начавшись со сценки «Корсаков и Постольский, ругаясь, улепетывают от неизвестной страховидлы», сюжет как-то сам вывел к довольно мрачным темам вроде фабричных условий труда, родовых проклятий и параллелей с прошлым самого Владимира.

Богородск (ныне — Ногинск) я постарался описать на основе воспоминаний краеведов, а также фотографий и карт описываемой эпохи. Поместил историю именно сюда я по двум причинам: во-первых, отсутствие в городе железнодорожного вокзала (описанное в самом рассказе), а во-вторых, потому, что именно Ногинск (а не Коломна или Сергиев Посад) оказался моим первым путешествием по Подмосковью после переезда. Зачем меня туда понесло? Джазовый фестиваль в городском саду! С тех пор, кстати, не повторявшийся. Описание фабрики и персонаж городского исправника — собирательные образы, а вот цитата из правил внутреннего трудового распорядка заводчан, а также упоминание о несчастном случае с подростком взяты из богородских документов и воспоминаний старожилов 1880-х годов.

Семейство Золотовых пополнило собой когорту мифологических существ, слегка измененных для мира «Корсакова». В конце концов, на момент написания рассказа Владимир уже успел столкнуться с вампирами, навью, марой и ламией, так что более «реалистичная» (если это слово вообще применимо для данной серии) версия легенд про оборотней оказалась вполне к месту.

Так как действие рассказа в основном происходит в лесах, то и исторических подробностей, требующих описания, в «Деле о серебряной крови» не так уж много. А потому — благодарю за прочтение и надеюсь, этот рассказ (а также произведения моих уважаемых коллег по сборнику) позволил вам приятно провести время за чтением. О большем и мечтать не смею!

Петроград, 28 октября 1919 г.

Так повелось, что преисподнюю на Руси издавна называют пеклом и полагают, будто там жарко. Геенна огненная, раскаленные сковородки и всякие другие кары ждут не дождутся грешников, чтобы воздать им на том свете за то, что не сумел сделать на этом суд земной.

Шуховской Александр Александрович имел непосредственное касательство к наказанию негодяев в мире людском, поскольку служил начальником сыскной полиции Петрограда. Работу свою он старался делать хорошо здесь и сейчас, а о том, что ждет где-то там, задумывался довольно редко. Сегодняшний день был как раз из таких — уж очень он выдался насыщенным.

И сейчас Александр устало размышлял, что на самом деле ад должен выглядеть иначе. Может быть, вот именно так, как выглядит сейчас родной и любимый город. Шуховской вообще-то не жаловал жару и переносил с трудом, но при нынешней стылой погоде любое пекло казалось за радость.

Переменчивый порывистый ветер гнал по мостовым последние жухлые листья, водяную пыль и спешащих прохожих, которые прятали носы в плащах и отчаянно цеплялись за зонтики. Проку с этой безделицы в такую погоду! Разве что воздушный транспорт для какой-нибудь хрупкой барышни, и то — если ветер попутный…

Александр ввалился в свой кабинет, по-кошачьи отфыркиваясь и встряхивая плащ. Предел его мечтаний сейчас заключался в чашке горячего чая, в который непременно стоило щедро плеснуть коньяка — не пьянства ради, а исключительно для согрева. Шуховской вот только прибыл из Нарвской части, где случился большой пожар на одном из складов при Соединительной железной дороге. Слышали взрывы, подозревали поджог, так что полицмейстер помчался на место.