Книга Осень в Российской империи, страница 80 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

Да и ногу пока не очень-то пришлось нагружать: сели в автомобиль да поехали. Пока шофер медленно катил по мокрым запруженным улицам, Шуховской принялся пересказывать то, что сам успел выяснить по телефону. Сведений было — кот наплакал.

Дрейфующую гафельную яхту со спущенными парусами могли не заметить долго, но ее вынесло на фарватер, где судно представляло опасность. Лодку, не увидев на ней людей, отбуксировали к ближайшей пристани — Невского яхт-клуба, расположенной у самых кроншпицев Галерной гавани. Подумали, что оттуда со стоянки ее и сорвало, если кто-то ошибся при швартовке. Бог знает, чем и когда бы все закончилось, но кто-то заметил, что дверь в каюту не заперта. Может, хотел поживиться чем-то интересным, может — полез без всякой задней мысли или в желании выяснить хозяина через какие-нибудь документы внутри, а может, и вовсе надеялись присвоить бесхозную яхту — имелись в морском законе разные лазейки. Но буквально в дверях наткнулись на труп с разбитой головой и, к счастью, предпочли сообщить об этом, а не сбросить в воду и тем решить проблему.

Шуховской искренне надеялся, что они имеют дело с несчастным случаем, но всерьез в подобное не верил. Не сегодня, когда сыскная полиция сбилась с ног по множеству дел, никак не связанных друг с другом.

После рассказа Александр расспрашивал подчиненного, как ему работается, да еще какие-то прежние дела вспомнили. Время скоротали вполне недурно.

Если час назад казалось, что в Петрограде сегодня особенно мерзкая погода, то на берегу Васильевского острова стало понятно: в городе-то еще ничего!

На просторе акватории ветер раздувал волну — нешуточную, сложную, косую и рваную, так что сама готовность людей выйти на воду, чтобы отбуксировать яхту, выглядела уже некоторым подвигом. Волны сталкивались и хлестали друг друга, ветер срывал их макушки мелкой пылью, и вода была везде: летела сверху, поднималась снизу, невообразимым образом просачивалась под плащ, так что мужчины ощутили, что промокли, уже в тот момент, когда выбрались из автомобиля.

Шуховской тяжело вздохнул, бросил через окно завистливый взгляд на оставшегося внутри шофера, который готовился дремать пару часов, и повыше поднял воротник плаща.

— Вы из полиции, ну наконец-то! — подбежал к ним работник клуба — гренадерского роста детина, заросший бородой до самых бровей. Одетый в зеленую штормовку, он, кажется, не замечал осенней непогоды, был свеж и бодр, лишь щурился на ветер. — Доброго денечка! Идемте, тут уж и врач приехал… Я Гаврила Кузнецов, здесь служу, я труп нашел. Господин председатель клуба уж в известность поставлен, велел содействие оказывать, так что мы с пониманием, эвон дело какое. Как думаете, ваше высокоблагородие, может оно быть какой случайностью? А то же ежели убийство, что делать-то!

— Вам — ничего, — заверил Шуховской. — Сумели установить, что за яхта? Кому принадлежит?

— Никак нет! Мы же внутрь не залезали, так, снаружи потоптались — знаем же, что ежели убийство, то не лезть.

— Это похвально. А что, был опыт? — заинтересовался он.

— Упаси Господи! — Матрос перекрестился. — Друг у меня городовым служит, рассказывал как-то… Я же к нему сразу побежал, он тут аккурат неподалеку дежурит. То есть, стало быть, сразу председателю позвонил, положено так — ему докладывать, коли что. А потом к нему. А он — давай, мол, в сыскную полицию звонить.