Книга Осень в Российской империи, страница 74 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

— И что же, никто об этом не знал? — спросил Постольский, выслушав страшный рассказ Золотова.

— И мы бы не узнали, — мрачно ответил Корсаков. — Если бы зверь на Ивана-силача не нарвался и свирепость свою не переоценил. Не так ли, Даниил Ефимович?

Золотов затравленно молчал.

— Но зачем ты это рассказал? — повернулся к пленнику Павел.

— А зачем мне молчать? — усмехнулся Золотов. — Что вам с моей правды? Думаете, сбежите? От Зверя да от брата со Степаном? Нет уж. Никто вас больше не найдет, и тайну свою вы в могилу унесете.

— Зря храбришься, — смерил его мрачным взглядом Корсаков. — Я тебя насквозь вижу. Брат твой, видимо, достоин следующим зверем стать. А ты нет. Слабый. Испуганный. Боли боишься. Вот и рассказал нам все. А теперь — помолчи.

Владимир перехватил пистолет за ствол и огрел Даниила по голове. Глаза Золотова закатились, и он резко обмяк.

— Жить будет, — сказал Корсаков, перехватив неодобрительный взгляд Павла, а затем менее уверенно добавил: — Наверное…

— Так на что мы с собой нарвались? Семейство оборотней? Волколаков?

— Вроде того, — задумчиво подтвердил Владимир. — Скорее, такие, как они, стали прообразом для легенд о ликантропах. Вряд ли кто-то из крестьян видел своими глазами, во что их барин превращался. А так — жуткий зверь рычит и лютует по ночам. Вестимо, волк! Золотовы же не единственные и уж тем более не первые. Только умнее прочих были, раз сто с лишним лет умудрились существовать, не привлекая к себе внимания. Фабрика — так вообще стала для них идеальными охотничьими угодьями. Сам слышал исправника и что Федотов говорил. Одним рабочим больше, одним меньше. Кто заметит?

Корсаков мрачно покосился на валяющегося под ногами Даниила.

— Что будем делать? — спросил Постольский. — Попробуем все-таки добраться до города и вызвать подмогу?

— Нет, — покачал головой Владимир. — Даже если нам это удастся, Золотовы поймут, что их тайна раскрыта, и постараются скрыться до нашего возвращения. С их деньгами им это удастся. И тогда где-то еще весь этот цикл повторится вновь. Нет, нужно истребить охотников сейчас, а потом установить наблюдение за женами и детьми. Но этим уже займется полковник, мы просто проследим, чтобы они никуда не делись… Иными словами, нельзя просто бросить это гнездо!

Про то, что сам когда-то поспособствовал появлению во Владимирской губернии небольшой деревеньки дружелюбно настроенных упырей, Корсаков решил не уточнять.

— Что тогда?

— Поменяем правила игры. Раз Кириллу Золотову удалось победить зверя, то тварь должна быть уязвима. Нужно только выбрать правильное поле битвы.

— Например?

— Ну, охотники думают, что мы побежим к городу. Они будут маневрировать, пытаться выследить нас вдоль реки. Отрезать. Загнать. В таком случае позволь вопрос: где они нас точно не ждут?

— Дома! — разгадал его логику Постольский. — Они не ждут, что мы повернем назад и заявимся к ним в усадьбу!

— Именно! Мы заманим охотников в ловушку и истребим их.

— Но для ловушки нужна будет наживка.

Корсаков посмотрел на валяющегося у корней дуба Даниила и усмехнулся:

— Думаю, она у нас есть!

Солнце выступило из-за туч и разогнало густой утренний туман, когда Демид Золотов и его слуга Степан вернулись обратно в усадьбу. Тварь, в которую оборотился Ефим Малахиевич, следовала за ними по пятам, но на удалении, скрываясь меж деревьев. Если они и не придали значения пропаже Даниила, то по мере приближения к поместью, несомненно, почувствовали, что дело неладно. В чистом утреннем воздухе повис запах гари, будто бы все заводы Богородска внезапно переехали поближе к Золотовым. Небо над особняком закрыл черный дым, а сам дом пылал — пламя уже пожрало правое крыло и теперь перекидывалось на левое. Вполне в духе modus operandi Корсакова.