Книга Осень в Российской империи, страница 47 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

— Я считаю, что у случившегося есть вполне рациональное объяснение.

— И какое же? — Урядник с интересом взглянул на доктора.

— Виктор, вы, когда гуляли, мимо машин шли?

— Да, я их видел.

— У нас здесь поля против Гнили обрабатывают дымом бесоцвета. Это сильный яд, от него порой галлюцинации случаются.

Я хмуро посмотрел на Омутова.

— Я мимо них каждый день прохожу. Да и к тому же я не первый год в сыске, с бесоцветом знаком. Галлюцинации возникают, если его выпить, а дым для человека почти безвреден.

— Так это для здорового человека. А с вашей головой много ли надо? Сегодня, видимо, ближе, чем нужно, к машинам подошли.

— Они были далеко. — Я скрестил руки, однако больше сказать мне было нечего.

На следующее утро я вновь отправился в поля. Безумие ситуации требовало поиска объяснений. Вооружившись увеличительным стеклом, я пошел к месту, где вчера обнаружил труп. Наконец я дошел до межевого камня. Чучело все так же лежало на смятом овсе. Из-под грязного капюшона торчало густое переплетение стеблей. Внутри них я с омерзением заметил окровавленный, засунутый в место, где должен быть рот, трупик птицы, белеющий изломанными косточками. На всякий случай обшарив чучело и ничего не найдя, я опустился на колени, достал лупу и принялся тщательно осматривать место преступления. Ни следа крови: земля, сломанные стебельки, все кругом абсолютно чисто.

Когда я закончил, вдали заслышался шум колес. В мою сторону двигалась повозка.

Отец Дымитрий радушно помахал мне рукой и, остановив коня, указал на место рядом с собой.

— Что, все труп ищете? — Он усмехнулся, глядя на чучело.

Мне же было не до веселья.

— Вам уже все рассказали?

— А вы что хотите? Слух впереди огня скачет. Уж все окрестные деревни гудят. У нас угол медвежий, у людей одна радость — сплетни.

Я тяжело вздохнул.

— Тело было здесь. Или вы думаете, что я с ума сошел и чучело от трупа отличить не могу?

Отец Дымитрий замялся, красноречиво глядя на меня.

— Ну, говорят, голову-то вы серьезно повредили. Но я, впрочем, думаю, что рассудок ваш в порядке. Попутал вас Овсяный человек, вот и все.

— Овсяный человек?

— Местный дух. Не слышали? Когда ракеты с Гнилью упали, тут много деревень повымерло. Все поля были седы от плесени, голод стоял жуткий. Крестьяне наши, сами знаете, народ дремучий: днями-то они в церкви молились об избавлении от напасти, а по ночам обряды творили: ладан закапывали, девушек в бороны запрягали да овес кровью кропили. А как ничего не помогло, они по совету сектантов, что в лесу живут, самого первого парня на деревне опоили, по рукам связали да и похоронили на этом поле под межевым камнем живьем.

— Зачем похоронили? — Я соображал с трудом, в голове опять нарастал шум.

— А чтоб мать-земля им для полей защитника родила. Вот для чего. Ну и девяти месяцев не прошло, как землица этого самого Овсяного человека из себя выродила. Говорят, много народа тогда рядом с полями убито было. Тут недалеко обрыв, там река течет, слышите? Так вот там деревня заброшенная. Всех крестьян там тварь поубивала. Но, правда, с тех пор, верите или нет, Гнили-то особо и не бывало в наших краях. Потому здесь Овсяного человека и чтут. Сами видите, куклы его в полях ставят, чтоб болезни колосьев не случалось. А он в этих куклах и живет. Шалит, правда, порой, как сейчас. Но да что с него взять — бес нечистый, одно слово.