Онлайн книга «Осень в Российской империи»
|
Могилевский-Майский рассказал про то, как, будучи гимназистом, увидел на Чернильной речке призрак поэта Фальконетова. Поручик Бедов поделился историей о полковом товарище, нашедшем на берегу Мертвого залива костяной амулет, не дающий проигрывать в карты. Агент Серебрянская поведала о своем школьном учителе, средь бела дня бесследно исчезнувшем из своего запертого кабинета. Рассказчики сменяли друг друга. Не вмешивался лишь Парослав Симеонович. Все это время старый сыщик смотрел в окно, с загадочным видом покуривая трубку. Один из молодых агентов, наконец не выдержав, обратился к нему: — Парослав Симеонович, а не расскажете ли вы какую-нибудь из своих историй? Вам ведь наверняка доводилось сталкиваться с необъяснимыми вещами? Старый сыщик задумался, а затем выпустил дым к потолку. — С необъяснимыми вещами? Да, сталкивался, и не раз. Вот, например, у нас напротив сыскного отделения есть трактир. Десять лет назад там за гривенник не обед можно было устроить, а пир целый: расстегаи из стерлядочки с визигою, уха по-царски из трех рыб, салат, биточки. А теперь там за эти деньги разве что можно чаю испить с кулебякой. Вот как такое объяснишь? Молодой агент помотал головой: — Да нет же, я не это имею в виду. Сталкивались ли вы во время расследований с чем-то сугубо таинственным, неподвластным человеческому разуму? — А, ну так бы и сказал — конечно, сталкивался, и более того — многократно. Вот одно дело о задержании Пашки Ангела чего стоит. До сих пор разума у меня не хватает, чтоб понять, каким дураком надо быть, чтобы так погибнуть. Ну боже ты мой — серьезный же человек, в банде двадцать головорезов, полгорода в страхе держал. Пять месяцев я к нему подбирался. Кропотливо, по ниточке, по зернышку. И что? Узнал я, что Пашка Ангел на Котельном острове с контрабандистами будет встречаться, дабы им оружие запродать. Все лучшие люди сыскного отделения на дело выдвинулись. Заброшенный пакгауз, где сделка проходила, я так оцепил, мышь без спроса не вылезет. Даже с капитаном миноносца договорился, чтоб, если что не так пойдет, он шлюп контрабандистов на воде перехватил. И вот ночь, сидим мы, ждем, когда сделка начнется, я по пятому разу группы свои штурмовые инструктирую. Мол, так и так, как шлюп приплывет, сразу на четыре отряда делимся и работать начинаем. Без запиночки, без заминочки, четко по плану. Повторяю я людям своим: у бандитов на складе гроб, а в гробу том спрятаны снаряженные пулеметы, а еще у бандитов имеется ящик, а в ящике том нитроглицерин. Он взрывоопасный, на него не то что дышать, смотреть косо нельзя, любая малейшая ошибка — и… И вот только я это сказал, как вдруг бубух! Я оборачиваюсь, а над пакгаузом крыша железная поднимается. Метра на два она подлетела, да и рухнула обратно на свое законное место, и в тот же миг из окон пламя ударило. Мать честная! Мы бегом туда. Врываемся в пакгауз. Картина адская: гроб с пулеметами в пламени, Пашка Ангел по всему складу находится, остальные бандиты кто мертв, кто на полу валяется в контузии. Скрежет стоит жуткий: балки на потолке дугой выгнуты, и ясно — минуты не пройдет, обрушится вниз крыша железная. Ну что делать? Мы скорее-скорее всех, кто жив, за ремни хватаем да тащим прочь. И тут вдруг видим — один бандит у дальней стены валяется. А скрежет только нарастает: вот-вот рухнет крыша многотонная. Все растерялись, а тут Виктор вдруг как передо мной вырастет да как козырнет: |